Большую часть шикарно обставленной комнаты занимала колоссальная кровать. К ней вели три ступеньки, причем лесенки имелись с обеих сторон. На четырех столбиках в углах кровати покоился балдахин, спинка в ее изголовье была украшена причудливой инкрустацией. Напротив этого великолепного ложа восточного властелина на стене висело зеркало, с тем чтобы лежащие на кровати видели свои отражения.

Это было любимое место отдыха Инги. Здесь, на черной атласной простыне, она осуществляла все свои сокровенные фантазии и предавалась изощренному разврату. Сейчас она делила ложе с Лансом.

Целуя ее груди и покусывая соски, он говорил доверительным тоном опытного соблазнителя, умеющего возбуждать партнершу перед соитием:

— Она почти готова, осталось лишь слегка ее подтолкнуть — и она наша!

— Ты прав, дорогой, — ответила грудным голосом Инга, поглаживая пальцами с красными ногтями его волосатую мошонку.

Негромкая музыка Дебюсси придавала их любовному свиданию интимность. Соски Инги набухли и порозовели. Ей чудились всплески воды в фонтане, смех нимф, резвящихся с сатирами, рисовались огромные пенисы этих фантастических существ, обладающих колоссальной потенцией.

— Это запись концерта Гая Вентуры, — сказала она, глядя на их отражение в зеркале.

— Ты знаешь, что Тамзин им увлеклась? — спросил Ланс, поеживаясь от ее прикосновений к его половым органам.

— Это общеизвестно! — Инга громко расхохоталась. — Я бы тоже трахнулась с ним еще разок. Но он чересчур темпераментен и сластолюбив, может любого затрахать до полусмерти. В прошлый раз он весь номер забрызгал спермой.

— Они ужинали вместе, а потом он овладел ею, — продолжал Ланс. — Это я прочитал в ее счастливых глазах. По-моему, этот петушок произвел на нее колоссальное впечатление. Если мы не хотим ее упустить, нужно принять меры.

— Мы должны соблюдать указания заказчика, не забывай об этом! — Инга выпятила груди и полюбовалась своим отражением еще раз. — Никакой самодеятельности!

— Что же ты предлагаешь, дорогая? — Ланс лизнул пальчик на ее ступне.

— Нужно действовать аккуратно. Доверь это дело мне, — промурлыкала она, млея от удовольствия.

Ланс облизал все пальцы у нее на ногах, затем стал их массировать. Дрожь пробегала по ногам Инги к клитору и отдавалась в заднем проходе. Она нетерпеливо виляла бедрами и охала, ожидая прикосновений его языка и губ к ее срамным губам и грудям. Его пенис встал, но он не торопил ход событий.

Инга замотала головой и сжала руками груди. Ланс начал вылизывать ей ноги, колени и ляжки. Она завизжала и выгнулась дугой, выпячивая лобок. Он внимательно посмотрел на него и, наклонившись, стал целовать ее чувственный бугорок. Он таял у него во рту, блаженство распространялось по разгоряченному телу Инги, ее затрясло как в лихорадке. Внезапно Ланс прервал свои ласки. От злости она едва не впилась ногтями в его физиономию.

— Мерзавец! — прошипела она, как змея. — Почему ты прекратил удовлетворять меня? — Глаза ее гневно сверкали, красные от помады губы дрожали.

— Успокойся, моя дорогая. — Ланс поцеловал ее. — Просто мне в голову пришла одна важная мысль. Нам нужно воспользоваться ситуацией в своих интересах.

— О чем ты? Опять о Тамзин? — вскричала Инга.

— Нет, ты просто послушай! Мне пришло в голову немного подразнить Орландо. Нужно рассказать ему, что Тамзин увлечена музыкантом. У него сразу же пропадет аппетит, И тогда мы сможем вертеть ими обоими по своему усмотрению.

— Ты затеваешь опасную игру, дорогой! Но я люблю острые ощущения, — сказала Инга, хищно оскалив зубы.

— Наберись терпения, дорогая, и ты получишь райское наслаждение. Разве я тебя когда-нибудь подводил? Попробую позвонить Орландо. А потом — Тамзин.

— Поступай, как находишь нужным, дорогой! Я тебе полностью доверяю, — сказала Инга. — В конце концов, «ты мой наставник!

Ланс посмотрел на часы и нахмурился:

— Пожалуй, сейчас уже поздновато их беспокоить.

— Не огорчайся, дорогой! Начнем нашу игру завтра, — сказала Инга. — Но у меня тоже возникла любовная идея. Передай-ка мне телефон. Я кое-кому позвоню…

Тамзин осторожно пошевелилась на кушетке, — она лежала на спине, вытянув руки вдоль туловища, сплошь покрытого целебной грязью и морскими водорослями. Проводящий процедуру врач — ангелоподобное существо мужского пола с голубыми глазами и волнистыми волосами, словно бы сошедшее с картины Боттичелли — обернул ее в фольгу и пояснил:

— Так вам будет теплее, мисс Лоуренс.

Он ласково улыбнулся, высокий и стройный, одетый в белоснежный накрахмаленный халат и, к ее сожалению, брюки. Она с грустью вздохнула, вспомнив, что он, как и Тэг, педераст, и ответила: