Шрифт:
– Вы получили письмо от суженого? – продолжала с улыбкой говорить Венера, обратившись к Варе после того, как поприветствовала княжну рядом.
– Конечно же, – удивилась Варя такому вопросу, и Венера легонько повела в воздухе рукой:
– Ах, не волнуйтесь так! По воле случая я повстречалась с ним на одном постоялом дворе! Ах, как он был голоден, так замёрз! Мы были рады встрече, долго беседовали. Кстати, там кормили отменно!
Варя и Анна вместе с нею молчали, не находя слов от возмущения, которое вселилось в душу и рвалось наружу, а воспитание требовало выдерживать, терпеть…
Варя ещё в институте чувствовала отвращение к Венере, которая была старше, которой повезло танцевать на балу с Михаилом. Хотя танцевала она со многими, но Варе было больно вспоминать именно этот момент. Венера всегда отличалась особенной и очень яркой красотой, от чего любой мужчина, молодой, или в возрасте, первым делом обращал своё внимание и восхищение именно к ней.
Варя смотрела на неё, слушала, ловила каждый жест и тон голоса. Снова и снова убеждалась она, что Венера – коварная натура, но красотою своею победить может всё и всех. Представив, как Михаил прибыл на постоялый двор, повстречал такую прелестницу, расслабился за разговором и ужином, Варя пошатнулась…
– Варя, – шепнула Анна, подставив своё плечо, и Венера замолчала, удивлённо взглянув и немедленно отправившись беседовать с другими.
– Жарко здесь,… душно, не могу, – задышала взволнованно Варя.
– Идём, – позвала Анна её за собой, и они вскоре вышли на вечерний морозный воздух…
Глава 11
– Как хорошо, – вздохнула Варя полной грудью, наслаждаясь свободой, лёгкостью, которые дарила природа в этот декабрьский вечер. – Но эта Венера… Я ей когда-нибудь волосы выдеру.
– Что ты?! – поразилась Анна, никак не ожидавшая подобного взрыва эмоций.
– Я не маленькая девочка больше. И не та шишига, как обзывали в институте, – выпрямилась гордо та.
– Я слышала, некоторые до сих пор тебя так называют, я им пригрозила, так думала тихо стало! Неужто продолжают пакостить?! – удивлялась Анна, искренне переживая за неё.
– Нет-нет, – улыбнулась Варя, в душе удивлённая, что за неё замолвила словечко добрая «душа-Анна», как она её себе в мыслях уже назвала. – Но так беспокойно. Она кичится тем, что так прекрасна, что мужчины её боготворят.
– Красота не всем важна, – пожала плечами Анна.
– Мы же не знаем, что в голове у мужчин! – продолжала Варя хмурится и снова ощутила тревогу. – А может и Мишенька мечтает о ней.
– Да что ты такое говоришь?! Ты сегодня на себя не похожа! – удивлялась Анна.
– Нет-нет, – замотала головой Варя. – Я сегодня как раз та, какая и есть! Не будет мне теперь ни сна, ни покоя… Приедет, бросит меня, – заплакала она вдруг, и Анна тут же приняла в дружеские объятия. – Там по пути на дворах кого только не встретишь! Красавиц разных! И ты уедешь, и поговорить будет не с кем!
– Что ты, милая, я же смогу писать письма! Будем писать друг дружке! И потом, а как же Анна Сергеевна?! Ведь она так мила, добра с тобою, Вы часто беседуете.
– Да что же я, – отошла в сторону и, достав платочек, стала просушивать слёзы Варя. – Что же я, буду ей на её же сына жаловаться? Нет…
– Как же тебя успокоить?! Тебе нельзя волноваться! Твой секрет не выдам, помню всё, что ты сказала, но Варенька, так нельзя! – беспокоилась Анна.
– А ты не боишься, что принц другую полюбит? – вдруг вопросила Варя и получила тут же ответ с ласковой улыбкой:
– Ни в коем случае! Она может у него и есть, или была, но наше будущее уже решено.
– Добрый вечер, – заставил их обоих вздрогнуть голос подошедшего офицера…
…Это был молодой человек, невысокого роста, но очень привлекательной внешности. Его русые волосы были короткими, пышными и красиво уложены. Его стройность была подтянута мундиром, на котором красовалось несколько медалей. А тёмные глаза были настолько выразительными, что, когда он смотрел вот так вот, с улыбкой и нежно, как стоял сейчас, душа замирала…
Варя узнала его и не могла понять, что чувствует, но сердце будто застыло. Тело окаменело, словно вот-вот и будет беда, но, когда офицер вновь поклонился княжне и ей, выпрямился с улыбкой на лице, непонятная скованность тут же отступила…
– Рощин, Сергей Васильевич, – представился он и увидел, что Варя помнит его. – Рад, что не забыт. Жаль, что все танцы были предназначены Михаилу Алексеевичу!
– Прошу прощения, – взглянув мельком на Анну, Варя подтянула завязки своей меховой шапки, предчувствуя в данном офицере что-то неладное. – Мне пора возвращаться домой.