Она уже успела благополучно забыть, чем он занимается.

– Да тут рассказывать особо и нечего, – вздохнул Як. – Экономика – не больно увлекательная вещь. Собственно говоря, я мечтал стать актером, но родители считали, что это ненастоящая работа, так что… Возможно, у меня бы ничего и не вышло, но…

– Но – что?

– Иногда я жалею, что не попробовал – чего мне стоило сделать хоть одну попытку? А теперь я так и не узнаю, мое это было или не мое.

– Но ведь никогда не поздно? – заметила Чарли и тут же подумала, что говорит ерунду. Вот именно: уже поздно.

– Тогда давай выпьем, – улыбнулся Як и поднял бокал. – Выпьем за то, что никогда не поздно.

– И все же жаль, – вздохнула Чарли. – Грустно, когда родители ограничивают своих детей.

– Твои тоже так делали?

– Нет, вовсе нет. Мама всегда говорила, что я могу стать, кем захочу – только не танцовщицей.

– И кем же ты стала?

– Танцовщицей, – ответила Чарли. – Я стала танцовщицей.

Часы показывали без четверти час. Бар закрывался.

– Что будем делать? – спросила Чарли.

– Я… женат, – пробормотал Як. – Сожалею, если я…

– Никаких проблем, – ответила Чарли, пытаясь скрыть разочарование. Она почувствовала себя обманутой. Почему он не носит кольцо? Если не хочешь, чтобы с тобой флиртовали женщины, рядом с которыми ты совершенно добровольно сел, то надо, по крайней мере, носить кольцо.

– Подожди, – заговорил Як, когда она поднялась. – Я хотел сказать – мы могли бы…

– Мне надо домой, – ответила Чарли. – Завтра на работу.

– Танцевать?

– Что?

– Я спросил – тебе завтра танцевать?

– Да.

– Я мог бы тебя немного проводить.

– Сама дойду.

– Я могу пройти с тобой часть дороги, если не возражаешь.

Она пожала плечами. До ее квартиры отсюда метров пятьсот – он может пройти с ней этот участок, если для него это так важно.

Середина апреля. От запаха гравия и сухого асфальта Чарли почувствовала себя свободной и счастливой, но все же ей сделалось немного грустно. Хорошо бы весна не кончалась, и ей не пришлось бы выслушивать разговоры о планах коллег на отпуск, испытывать чувство пустоты, которое всегда подкатывало, когда у нее появлялось свободное время.

– Вот здесь я и живу, – сказала она, когда они подошли к ее подъезду. – Спасибо за приятный вечер.

– Тебе спасибо, – проговорил Як. – С тобой интересно поговорить. Ты… не такая, как все.

«Надеюсь, что ты более традиционен», – подумала Чарли, видя, что он весь в сомнениях.

– Я мог бы подняться с тобой наверх, – продолжал он. – Я… строго говоря, я не из тех, кто так поступает, но…

«Знаю-знаю, – подумала Чарли, когда они поднимались по лестнице. – Каждый считает, что он не из таких, а между тем вас чертовски много».

Не попав в замочную скважину, она оставила ключом на двери выбоину. Скоро и эта дверь будет выглядеть так же, как в ее предыдущей квартире – словно кто-то пытался взломать замок.

– Как красиво! – воскликнул Як, когда они вошли. Он поднял глаза к потолку, словно пытаясь измерить его высоту.

Квартиру в районе Эстермальм Чарли купила на отцовское наследство. Поначалу она не хотела брать деньги Рикарда Мильда, но потом настойчивый адвокат уговорил ее проглотить гордость – в противном случае все ушло бы другим его детям и вдове. В тот момент Чарли подумала о гигантском доме своей единокровной сестры на Юрсхольме и решила, что примет то, что ей положено по закону.

Вложить деньги в новую квартиру ей посоветовал Андерс. Поначалу она сопротивлялась. Она вполне довольна своей берлогой. Но Андерс ответил, что он не это имел в виду, просто следовало бы подумать о будущем, и даже если ей все равно, то квартирка побольше может пригодиться, если ей когда-нибудь придет в голову обзавестись семьей.

– Мне такое в голову не придет, – буркнула в ответ Чарли.

Но потом все же стала ходить с Андерсом на показы квартир, когда он подыскивал себе жилье после развода. И при виде этой мансарды с Чарли что-то случилось. То ли ее очаровали камин и потолочные балки, то ли большой балкон, на котором у нее всякий раз начинало щекотать в животе, стоило посмотреть вниз. Стоя там, она услышала, как одна из потенциальных покупательниц шепнула на ухо своему спутнику – дескать, предыдущий владелец повесился в этой квартире. После показа Андерс заявил, что это всего лишь прием, чтобы отпугнуть других покупателей. Чего только люди не придумают, лишь бы сбить цену.

А вот для Чарли же все это имело противоположный эффект. В знаки свыше она не верила, однако разговоры о повесившемся хозяине заставили ее еще больше полюбить эту квартиру. Она вспомнила, как Бетти рассказывала о Люккебу – как ей удалось купить хутор по дешевке после самоубийства предыдущего хозяина. «Что одному горе, то другому выгода…»

Неделю спустя Чарли выиграла аукцион, и квартира на улице Грев-Турегатан теперь принадлежала ей.

– Какая картина! – воскликнул Як, указывая на полотно, висевшее в коридоре. – Кто это нарисовал?