– Тамар, успокойся, может он ее отнял у соседки! Или они поспорили на что-нибудь.

Тамара продолжала всхлипывать:

– Он хороший мальчик, он не будет девочек обижать. Мне срочно нужен муж, понимаешь? Иначе Артурик геем вырастет!

Отец Артурика, Левон (с ним Тамара познакомилась в Ереване), так и не смог прижиться в Москве и вернулся на родину. Родители Тамары отказались срываться из города, в котором пустили корни. Одна Тамара уезжать отказалась. Разразился конфликт на уровне апокалипсиса. Левон был проклят всем армянским кланом. Но это не мешает ему раз в полгода навещать сына в Москве. Втайне от отца Тамары, разумеется.

– Том, успокойся! Не вырастит твой Артурик геем! Такой лосенок растет, девчонки за ним вон уже бегают!

– Думаешь? – неуверенно произнесла Тамара.

– А насчет мужа я бы вообще на твоем месте не беспокоилась! Ты красивая, талантливая, стройная! Представляешь, сколько армян жаждут себе такую жену!

– Спасибо, Ань! Я наверное все еще скучаю по Левону. Пора уже отпустить ситуацию и начинать искать ему замену.

– Искать? Да твой отец уже целый комплект женихов тебе подобрал! Осталось только выбрать!

Тамара ушла. Телефон изверг неубедительное «Фак ю». «Не очень-то и хотелось», – написал Гена. Я включила песню «Танго в Гарлеме» “Touch and Go” . Вроде как в тему. Во всяком случае, там в припеве «фак ю» содержится.

“That's great place New York,

I mean best muffins and bagels in the world”

Почему я раньше не обращала внимания на текст песни? Даже сюда прокрались маффины!

Перед сном взвесилась. Минус 600 грамм. Осталось скинуть каких-то 17,400.

************

Утром я перетащила зеркало к окну и повернула «лицом» к свету. Лучше я бы этого не делала! До этого оно стояло в коридоре, и боковое освещение убавляло добрую треть объема. Сейчас же на меня таращился грустный пупс с выпирающим животом, откляченной попой, пухлыми ляжками и ручками. Грудь на этом фоне смотрелась инородно.

Мне захотелось срочно, прямо сию же секунду что-то изменить – ну, не знаю, пресс покачать или руки.

Я откопала в шкафу гантели и начала бессистемно размахивать руками. Потом легла на пол и попыталась сделать упражнения для пресса, но смогла поднять корпус всего три раза. В глаза бросилось собственное отражение: пупс с вытаращенными глазами и покрасневшим от натуги лицом беспомощно тянется ручонками к пяткам, при этом его живот в согнутом положении расплющился как бледный рыхлый кнедль. Мне захотелось громко и протяжно крикнуть «Не-е-ет!», как это делают герои детективов, склонившись над телом убитого родственника.

Я убрала зеркало на прежнее место. Влезла в свою офисную униформу и решила проверить – так ли уродлив будет пупс, одетый в брючный костюм.

Надо сказать, в одежде мои жиры смотрелись благопристойнее, но даже несмотря на утягивающие трусы, живот выпирал, руки выше локтя были обтянуты рукавами жакета, а бедрам явно было тесно в узких брючинах.

Удивительно, как Гена с его перфекционизмом допускал меня на встречи с клиентами?

Мне стало так тошно, что захотелось расплакаться. Мозг мгновенно подсунул информацию о наличии баночки облепихового варенья и ее местонахождении (на верхней полке крайнего шкафа на кухне). Я разве что не взлетела к ней, как Карлсон! Моментально, практически еще в воздухе, поглотила оставшиеся 150 грамм. Ом-ном-ном!… Полегчало.

Я вытряхнула содержимое гардероба на кровать, извлекла из нее свою любимую толстовку с надписью I like artichokes. (А что? Хорошая мотивация!)

Надевая ее, задумалась: почему толстовка называется толстовкой? Возможно потому, что это одежда для толстых? Во всяком случае, она прекрасно скрывает все недостатки (как впрочем, и достоинства). Хватит с меня офисного пресмыкательства, хочу ходить на работу в удобной одежде! Я натянула трикотажные спортивные брюки (это такое блаженство носить брюки на резинке!), влезла в любимые кроссовки и решительно вышла из дома.

В автобусе я скачала на мобильный шагомер. В моем сегодняшнем образе просто грех не пройти пару километров пешком. Я вышла на пару остановок раньше и бодрым шагом направилась к офису.

У Глеба был такой вид, как будто у него угнали его любимый порш.

– Привет! Ты сегодня такой стильный! – расплылась я в елейной улыбке.

– Чего не скажешь о тебе! – процедил он сквозь зубы.

Проигнорировав его реплику, я направилась к своему рабочему месту. Глеб как зомби последовал за мной.

– Как это понимать? – грозно спросил он. – При всем моем желании, я не могу допустить тебя на встречи в таком виде!

Я почувствовала угрызения совести, мозг отчаянно заработал, генерируя отмазки. Фантазии хватило не намного.

– Глеб, сорри. Я плохо себя чувствую.

– В смысле?

– У меня температура!

Я с любопытством наблюдала за тем, как меняется выражение лица Глеба. Оштрафует? Отправит домой переодеваться?

– Извини! Если тебе нехорошо, позвонила бы…