Шрифт:
Знакомое чувство поселилось в душе Громовой.
Она вдруг вспомнила, как много лет назад Аверин точно так же, с ноткой омерзения, смотрел на её расплывшуюся от гормонального сбоя фигуру и не стеснялся высказываться, откровенно сравнивая жену с Ангелиной.
– Чего ты добиваешься?
– Ничего. Просто то, что я вижу – это трэш. Как можно было так себя запустить вообще? Да твоим пузом укрыться можно нам обоим.
– Обеим, – поправила Аверина Кира, – потому что ты ведешь себя, как баба!
– Чтоооо? – возмутившись, Аверин с размаху бросил обручальное кольцо об пол и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
– Кретин, – тяжело вздохнула Кира, подбирая украшение и аккуратно складывая его в шкатулку, – господи, дай мне мозгов, а?
Впрочем, Господь услышал Киру весьма нетривиальным образом – и буквально через месяц она убедилась, что отношения Аверина и Ангелины – вовсе не плод её больного воображения.
Из пучины воспоминаний Киру вырвал настойчивый звонок мобильника. Звонила Лекса:
– С годовщиной вас, солнышки! Мы заедем вечером!
– Ок, дорогая! Ждем.
Кира повернулась к Громову:
– Лекса звонила, скоро приедут.
– Да, я слышал.
– Что-то не так?
Громов потёр переносицу, затем поставил бокал на стол и притянул Киру ближе к себе. Обнимая супругу, он вдруг почувствовал, как колотится её сердце. Внезапно на него обрушилась целая волна нежности.
«Гера, ты кретин. Такое счастье – всё то, что у нас сейчас происходит. Нашёл, к чему придираться!»
– Всё так, солнце, извини меня, – с этими словами он нежно поцеловал её в губы, – спасибо, что девять лет назад ты приехала отмечать день рождения к ребятам! Подожди-ка…
С этими словами Герман исчез в комнате, откуда вернулся с маленькой атласной коробкой в руках.
– С днём рождения, солнышко! Ты что, думала, что я забыл?
– Ну, честно говоря, да, – потупив взор, ответила Громова.
– Какие глупости, – с этими словами Герман надел на руку возлюбленной симпатичное колечко. – Нравится?
– Очень! – Кира оценивающе посмотрела на украшение.
«Миленькое. Дорогое, наверное…»
В тот день больше никто ничего не выяснял. Позже приехали Алекса и Петр, и ребята продолжили празднование в кругу друзей.
Мужчины, как и девять лет назад, травили анекдоты, а Лекса рассказывала Кире о прелестях материнства, тем самым стараясь успокоить и развеять страхи своей подруги.
Глава 8.
Прошло ещё несколько месяцев.
Холода отступали, уступая дорогу первому теплому весеннему солнцу. На дворе стоял апрель, и настроение у Киры было романтичным, как всегда бывало в это время года.
Она и представить не могла, что эта весна перевернет всё с ног на голову.
В один прекрасный день Громова по обыкновению заварила себе чай и нарезала мясо для бутербродов. В какой-то момент её отвлек шум за окном.
Когда она снова вернулась к нарезке, в голове отчетливо вертелась мысль, что с мясом что-то не так. Откуда взялась мысль, Кира так и не поняла, но с ужасом обнаружила – она совершенно не помнила, что случилось буквально пять минут назад.
«А вдруг…»
Куча бредовых мыслей вертелись в голове беременной Киры, которые пугали её и стопорили от самых обычных вещей.
С того самого дня ситуация с памятью начала резко ухудшаться. Громову Кира пока ничего не говорила, но он почувствовал, что с его любимой что-то не так.
В один прекрасный день он всё-таки заподозрил неладное. Приготовив завтрак, Герман заварил им чай. Накрыв на стол, он позвал любимую к столу, а сам тем временем решил переодеть футболку.
Когда вернулся – застал свою супругу в полнейшей растерянности. На столе расположились четыре кружки с чаем.
– Мы ждём кого-то? – удивленно вскинув брови, поинтересовался он.
– Нет… – потупив взор, Кира поглаживала живот, – я.. просто забыла, что чай уже заварен… а теперь мне кажется, что я его посолила…
– Что? – Герман в недоумении смотрел на любимую. Затем он взял кружку и сделал большой глоток чая. – Нет, ты вообще ничего не добавляла. Чай несладкий и не солёный. Успокойся, пожалуйста. Сядь.
«Вот так номер! Это что ещё за история?! С чего бы ей вдруг иметь проблемы с памятью?!»
Новое положение дел пугало Громова, однако он старался не подавать виду, чтобы случайно не обидеть Киру.