Она сжала губы в тонкую линию и молча опустила взгляд в свой собственный ноутбук.

Нахмурив лоб, я вновь повернулась вперед.

Оставшееся время семинара я занималась обработкой фотографии. Когда Робин закончила с теорией, то прошлась по рядам и прокомментировала промежуточные результаты нашей работы. Дойдя до меня, она наклонилась над моим компьютером и изучила сперва кадр с часами, а затем и другие фото, которые я, следуя ее советам после предыдущего семинара, еще раз отредактировала в нескольких местах.

– Очень красиво, Сойер, – сказала она, одобрительно кивнув. – Мне нравится, как на этом снимке ты поиграла со светом.

– И не только со светом… – фыркнула девушка позади меня. Я не имела ни малейшего понятия, в чем ее проблема, и подавляла в себе порыв ответить на ее замечание, пока в непосредственной близости находилась преподавательница. Слава богу, Робин тоже тактично ее проигнорировала.

– У тебя уже есть идеи по поводу выпускного проекта? – вместо этого спросила она.

– Пока точно не знаю, – ответила я. – Этот неплох, но, по-моему, все равно недостаточно хорош. Меня увлекают портреты, но, когда нам нужно было заниматься ими в прошлом семестре, мне чего-то не хватало. Еще у меня есть серия с фотографиями кампуса, но и она кажется мне какой-то недостаточно… – я искала подходящее слово, – …важной.

Робин тепло улыбнулась:

– Ты перфекционистка от и до.

– Только когда дело касается фотографии.

– Не оставляй себе слишком много времени на раздумья. У тебя большой талант, но помни о том, что еще нужно написать итоговый анализ, а он будет более детальным, чем прошлые работы, которые ты для меня делала.

– Хорошо. Буду начеку.

Она коротко кивнула, прежде чем перейти к следующему студенту.

После занятия я собрала свои вещи и как раз закидывала на плечо мешковатый рюкзак, как вдруг Эшли неожиданно со всей силой толкнула меня плечом и промаршировала мимо меня из зала.

Какого черта?

Быстрым шагом я последовала за ней. Будто поджидая меня, она стояла возле двери аудитории, где ее обнимали и утешали две подружки. Когда они заметили меня, то смерили убийственными взглядами.

– Я тебе что-то сделала, Эшли? – спросила я.

Та развернулась ко мне. Лицо покрылось алыми пятнами. Глаза метали искры.

– Меня зовут Аманда, шалава, – прошипела она.

Упс. У меня реально сложности с запоминанием имен.

– А меня зовут Сойер, а не шалава, – спокойно откликнулась я. – У тебя какие-то проблемы?

Она угрожающе шагнула в мою сторону:

– Хорошо повеселилась?

Я на самом деле не имела ни малейшего понятия, чего от меня хотела эта девчонка.

– У меня в жизни в принципе много веселья, да. Но полагаю, речь сейчас не об этом, – ответила я.

– По-твоему, я настолько тупая? Думаешь, я бы не узнала часы? Поверить не могу, что ты открыла фото прямо у меня под носом. Как можно быть такой дрянью? – рявкнула блондинка. Ее голос взлетел так высоко, что у меня волосы на затылке встали дыбом.

– Остынь, – сказала я, стараясь сама не повышать голос. – Я без понятия, о чем ты говоришь.

– Ты переспала с моим парнем!

Повсюду в коридоре останавливались люди и вытягивали шеи. Некоторых из них я узнала, особенно в глаза бросался человек в очках, который только что вышел из аудитории наискосок от моей и теперь – как и другие – застыл в коридоре. Это Исаак. Грант, Исаак Грант. Друг Доун, которого я поцеловала в выходной. То, что он смотрел на меня с точно таким же выражением на лице, как и все остальные вокруг, неприятно задевало.

Я старалась сохранять самообладание и не показывать свой шок.

– Я не знала, что у Купера есть девушка.

Аманда засмеялась и всхлипнула одновременно. Подруги успокаивающе гладили ее по плечам.

Купер, проклятый ублюдок. Он ни одним словом ее не упомянул. Ни на вечеринке, ни когда спросил меня, не хочу ли я пойти к нему, ни во время секса.

Твою мать.

Инстинктивно я шагнула в сторону Аманды. Похоже, вокруг нас собралась чуть ли не половина университета и сейчас завороженно следила за каждым словом.

– Он ни слова про тебя не сказал, – произнесла я так тихо, чтобы нас никто не услышал.

Она подняла взгляд, и неописуемый гнев в ее глазах стал единственным предупреждением, которое я получила. А в следующую секунду Аманда размахнулась и влепила мне звонкую пощечину.

От резкой боли у меня перед глазами вспыхнули звезды.

– Ах ты грязная шлюха! – Голос у нее сорвался. Я лишь смутно осознавала, что возле нас воцарилась полная тишина и никто не издавал ни звука. У меня в голове, наоборот, загрохотало. Фраза Аманды перебрасывала меня от одного эпизода моей юности к другому. Шлюха! Потаскушка! Вся в мать!