– Кто ж так с едой обращается? – возмутился местный бомж, словив добычу в миллиметре от земли. Деловито заглянул внутрь и покачал головой: – Нет, ну надо! Взяли и все измяли!

Впрочем, это не заставило бомжа отказаться от трофея. Бережно свернув беляши, он взял их, как кулек с младенцем, и бодро почесал к теплотрассе, чтобы насладиться трапезой.

– Довольна?! – просипел запыхавшийся Глеб. – Ты уничтожила мои инвестиции!

– А ты еще под кайфом, да? – Алина хотела было вломить ему еще разок, пока он приводил в порядок прическу, но передумала. Зачем тратить силы на наркомана, когда неизвестно еще, какую профессию придется осваивать в ближайшее время? И грузчикам, и дворникам требуется недюжинный запас физической силы.

– Понятия не имею! – Он одернул пиджак, и только теперь Алина заметила, что под пиджаком у него нету даже футболки. Точно под кайфом! – Хочешь, в баночку тебе пописаю?

– Кретин.

Может, он просто пускал ей пыль в глаза вчера? Вел себя как мажор, хвастался какой-то модной тачкой… Как там ее… «Феррари» или «Тесла»… А сам приперся на автобус с пакетиком беляшей. Хорош сын олигарха, ничего не скажешь!

– И что ты тут вообще делаешь? – Алина ехидно скривилась и скрестила руки на груди: отчасти от холода, отчасти потому, что такая поза лучше всего подходит для злорадства. – У твоей «Теслы» батарейки сели?

– «Тесла»?! – Глеб поморщился. – Я что, веган? У меня «ламба»… – Он вдруг осекся и добавил севшим голосом: – Была.

«Ламба»! Алину будто молнией прошибло на месте. Конечно, «ламба»! Она ведь всегда хорошо запоминала слова, шутка ли – выучить энциклопедию лекарственных средств от и до? Она еще подумала вчера: «Как можно этот пижонский спорткар назвать словом, похожим на «лажа», «мамба» и «жаба» одновременно?» Только Глебу она это сказать не успела, потому что он тащил ее на парковку, чтобы похвастаться тачкой. Еще шантажировал: мол, будешь плохо себя вести – не покатаю. А она и не собиралась кататься! Из ума она, что ли, выжила? Он был пьян в дым, и сесть в его машину было бы сущим самоубийством! Разумеется, она и его отговаривала. А он шел, спотыкаясь, и на голубом глазу уверял, что за рулем чувствует себя увереннее, чем на своих двоих. При этом он решил продемонстрировать Алине обе ноги и ожидаемо растянулся на асфальте. И она хохотала до слез, до колик… Ей даже показалось, что ее вывернет от смеха, а Глеб вскочил, перекинул ее через плечо и потащил к машине. И зачем-то попросил погуглить, где ближайший строительный магазин.

Да, этот кусочек пазла Алина теперь видела отчетливо, будто заново прожила пару минут вчерашней ночи. Одного она не могла понять: почему он говорит про «ламбу» в прошедшем времени? Неужели случилось нечто ужасное? А если это Алина в итоге села за руль и теперь Глеб хочет спросить с нее за ущерб? Она не разбиралась в ценах на машины, но что-то ей подсказывало: за битую «Ламборгини» ей не расплатиться, даже если работать без выходных лет семьдесят.

– Эй, слышишь меня? – Глеб подергал Алину за рукав. – Ты не в курсе, какой тут автобус до метро идет?

– Сто шестой, – влезла бабулька с сумкой на колесиках. – Еще двадцать восьмой ходил троллейбус, так они его убрали, теперь маршрутку сделали. Все разворовали! И я им еще должна пятьдесят пять рублей…

– Кошмар! – Алина оттащила Глеба подальше от эксперта по ворам и инфляции и на всякий случай понизила голос: – Мы что, вчера разбили твою машину?

– Нет, ее папа забрал… В смысле, ключи… – Он округлил глаза. – А ты что-то помнишь?! Была авария? Я ведь не садился за руль?!

– Точно не помню… Но собирался. В строительный, кажется.

– Куда?! Зачем мне вообще строительный?!

– Меня спрашиваешь? – Она нахохлилась: шок мало-помалу сходил на нет, и от февральского холода заныли кости.

– Фак! И ты меня не остановила?! – Он запустил в волосы пятерню и шумно втянул носом воздух. – Твою мать, Алина! А если это я въехал в отель и все им там раскурочил?!

– Я бы не удивилась. – Белкина вытянулась на цыпочках, вглядываясь в поток машин в надежде увидеть заветный номер автобуса.

– Что ты натворила? – Глеб загородил собой вид на трассу. – Ты же знала, что я выпил! Это безответственно!

– Что именно? – С каждой секундой Алина зябла все сильнее, губы немели и едва слушались. Зато похмельный туман рассеялся, и промороженный мозг мыслил ясно как никогда. – Бухать как не в себя?!

– Давай без нотаций, мне отца хватило! – простонал Глеб. – Все из-за тебя… Он ведь все отобрал! И кредитку, и даже мою девочку… Мою «ламбу»… Как я теперь должен выкручиваться?

Алина бы снова вдарила Глебу, но, во-первых, руки окоченели, а во-вторых, у остановки показался наконец долгожданный транспорт. Не ответив Глебу ни слова, Белкина запрыгнула в дохнувшее теплом чрево автобуса. А потом плюхнулась на свободное сиденье у окна, чувствуя, как кровь оттаивает и снова струится по венам.

– Что, совесть мучает? – Глеб нагло ворвался следом.

Алина прикрыла глаза. Молчание – золото. Вот промолчала бы вчера на конференции, сидела бы сейчас в ресторане отеля, ела бы пряный суп, попивала горячий кофе с корицей… А что теперь? Сидит, пытаясь согреться, потому что храбрости не хватает вернуться в гостиницу за пальто, пока там Пуджари. Да еще и этот мажор ноет на ухо. «Ламбу» у ребенка отобрали – ни дать ни взять катастрофа вселенского масштаба!

– Нечего сказать, да? – не унимался он, усаживаясь рядом. – Хорошо, тогда говорить буду я. Ты – эгоистка! Ясно? Э-го-ист-ка! Я из кожи вон лез, чтобы тебя развеселить. Да у тебя, может, в жизни больше такого праздника не будет! А ты даже не могла открыть рот и сказать: «Не садись за руль, Глеб!»