— Я не свободен, — ответил оборотень, морщась от спиртного.

— О, значит, есть еще и Волчица? — оживилась Лада.

— Нет. Пока на мне эта штука, — Волк с отвращением оттянул ошейник, — я не могу завести свою стаю. Не могу идти, куда хочется, не могу мечтать, строить планы. Ради свободы я на все готов! Попал бы в капкан — отгрыз бы себе лапу! Ты меня понимаешь? Скажи, понимаешь?!

— Понимаю, понимаю, чего завелся? — удивилась Лада непонятной нервозности оборотня. — Давай сменим тему. Расскажи, каково это — превращаться в зверя?

— Быть Волком круто, — оскалился оборотень. — Звуки, запахи, сила. Не будь ты царевной, я бы тебя укусил — сама бы узнала.

— Эй! Полегче!

— А что? После всего, что между нами было — это был бы естественный ход событий.

— Да что между нами было?!

— Ты чесала мне животик!

Лада задохнулась от возмущения.

— А что я должна была делать, когда ты расстелился передо мной, как болонка?

— Я просил, не называй меня собакой!

— Слушай, а ты команды выполняешь, когда в зверином обличье? На котов не бросаешься?

Оборотень вспыхнул, а потом кувыркнулся и превратился в волка. Он демонстративно отвернулся, положил голову на лапы и закрыл глаза.

— Ты что, обиделся? — запоздало поняла девушка. — Прости, я не хотела…

Вот так отпуск: вместо моря — дремучий лес, попутчик страдает повышенной лохматостью и на редкость неразговорчив, и вишенка на торте — дружеские посиделки с бывшей свекровью. Лада вздохнула и отхлебнула еще мартини. Ну хоть в лето попала…

С первыми лучами солнца Волк безжалостно растолкал Ладу. Верхушки деревьев светились золотом, в прозрачной высоте звенели птицы. Конь, почуяв начало дня, радостно заржал.

— Скажи ему, чтоб замолчал, — простонала Лада, сжимая голову. — И дай мне еще немного поспать.

Она смутно помнила, как ночью прижималась к теплому косматому боку, и от этого ей было еще хуже.

— На, выпей, — Волк протянул ей флягу. — Полегчает.

Лада сделала глоток, потом еще один.

— Фантастика! — воскликнула она. — Это что?

— Живая вода.

— Послушай, Серый, — смутилась Лада. — А можешь дать мне еще немного этой воды и отвернуться?

— Ты поранилась? — Оборотень вмиг стал серьезным. — Где болит?

— Понимаешь, ездить верхом, еще и с непривычки…

Волк густо покраснел, протянул девушке фляжку и отвернулся.

— И я ведь занималась верховой ездой, — призналась Лада. — Но все равно так попа болит, тебе не передать.

Она протерла влажной рукой ягодицы, облегченно вздохнула.

— Все, можешь поворачиваться.

Волк посмотрел на Ладу, а потом вдруг вылил остатки воды ей на голову. — Это тебе за вчерашнее.

Девушка отряхнулась, а потом улыбнулась.

— Ладно, заслужила. Мир?

— Мир, — согласился оборотень. — И даже не пытайся мной командовать. Я подчиняюсь только Ивану, и то — не по своей воле.

— Все понятно, старый холостяк, — усмехнулась Лада.

— Ничего ты не понимаешь, не мни о себе лишнего. Лучше положи руку на камень.

Лада потрогала валун кончиками пальцев. Он еще хранил в себе ночную прохладу, но верхушка уже нагрелась под утренним солнцем. Она положила на нее ладонь. И символы налились светом, замерцали, задвигались, вытягиваясь и перемещаясь по камню. Волк подошел к девушке, стал рядом.

— Теперь все понятно. Стандартный расклад. Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — друга убьешь, прямо пойдешь — смерть свою найдешь.

— Я не поняла, а где Иван? — удивилась Лада.

— Тут дело такое, к Ивану, по идее, ведут все дороги, только не по каждой мы сможем пройти до конца.

— Налево я не пойду ни за что, — погладила Лада шелковистую гриву, и конь благодарно фыркнул. — Направо — это значит, тебя убить? Тоже не вариант.

Волк нахмурился, но промолчал.

— Говори уже! — возмутилась Лада.

— Иван всегда ходит прямо.

— И куда это его завело? — справедливо возмутилась девушка.

Клубочек подпрыгивал на дорожке, прямой и светлой, словно в нетерпении.

— Волк, ты погибели моей хочешь? — застонала Лада.

Дорожка становилась все шире, утоптанней и, в конце концов, превратилась в добротный тракт, тянущийся до горизонта, где виднелись очертания городских стен. Клубок замер в нерешительности, откатился прочь от города, потом снова повернул к зубчатым башням.