Ночью Паоло видел сны, всегда разные. Они дарили ему сладостные ощущения, и он просыпался в блаженной истоме. Хотелось удержать этот сон и это ощущение блаженства и верить, что все это вовсе не сон.

Самое большое счастье - когда сеньора жила на вилле одна. Тогда в её комнату никто, кроме него и нее, не входил. Его родители жили в Палермо, и хозяйка позволила ему занять комнату на первом этаже, а остальные слуги после работы уходили домой. Он и сеньора оставались в доме одни. Паоло на цыпочках поднимался на второй этаж, но подойти к комнате хозяйки боялся. Часами стоял в верхнем холле, слушая, как из её комнаты льется тихая мелодия. Почему-то сеньоре нравятся только грустные песни. Ему они тоже нравились, но навевали на него печаль. Наверное, ей одиноко или она тоскует о сеньоре...

А потом приезжал сеньор Игорь, один или с гостями, и дом наполнялся разными звуками, смехом и русской речью. Сеньора уже не выглядела грустной и не слушала в одиночестве печальные песни. Сеньор ни на минуту не оставлял её одну. Иногда они весь день не выходили из её спальни, даже не спускались в столовую. Паоло носил им еду и напитки и старался не смотреть в сторону широкой кровати. В такие дни он не брал к себе её полотенца и постельное белье, не стоял в верхнем холле, прислушиваясь к звукам из её комнаты, а ночью ему не спалось.

Сейчас он стоял у стойки бара и думал о том, что они опять одни в доме. Скоро вернутся гости, чтобы принять душ, но в данный момент, кроме него и сеньоры, никого нет.

Слушая тишину, Паоло представлял, что сейчас делает хозяйка. Наверное, принимает душ или ванну. Почти явственно увидев её в ванне в кружевах белой пены, он зажмурился. Может быть, потом она его позовет, чтобы он поменял полотенца или что-то ей принес. А может быть, и не позовет. Ляжет отдохнуть.

Юноша представил её на кровати, спящую, с закрытыми глазами и чуть полуотрытыми губами, её длинные светлые волосы легким облаком разметались по подушке... Впервые он увидел её именно такой, когда утром вошел в её спальню, не зная, что сеньора ещё спит. И в этот момент вся его жизнь перевернулась. Не в силах шелохнуться, Паоло замер у двери, не сводя глаз со спящей сеньоры. Она была так прекрасна... Именно такой он в детстве представлял Мадонну. Ему хотелось сохранить в душе этот образ, и юноша выскользнул из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.

Закрыв глаза, Паоло, как наяву, увидел спящую сеньору, и в этот момент услышал трель звонка. Он встрепенулся и помчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Сеньора стояла у зеркала в белом купальном халате, держа в руках фен.

– Помоги мне, пожалуйста, высушить волосы, - попросила она по-русски.
– Ты ведь теперь и за горничную, и за камеристку.

Паоло уже немного понимал русскую речь, а уж то, что говорила ему сеньора, понимал интуитивно. Когда они были наедине, он не говорил на родном языке - она ещё плохо знает итальянский. Ему хотелось говорить с ней по-русски, и он старательно запоминал новые слова, но пока ещё стеснялся произносить их при ней.

Включив фен, юноша стал осторожно водить им сверху вниз вдоль её длинных волос. Прикоснуться к ним Паоло боялся - вдруг сеньора рассердится.

Она присела на пуфик, глядя на себя в зеркало и слегка встряхивая мокрыми волосами, потом посмотрела на него снизу вверх, улыбнулась и попросила:

– Другой рукой приподнимай мои волосы, а то так они будут очень долго сохнуть.

Впервые юноша имел возможность прикоснуться к той, которая олицетворяла для него Мадонну. Он осторожно просунул левую руку под прядь её волос и замер, ощущая ладонью тепло её тела, потом испугался, что сеньора заметит его замешательство, и стал делать, как она просила, но каждый раз, когда его рука касалась её плеч, у него перехватывало дыхание. Голова сеньоры была на уровне его талии, и ему пришлось наклониться. От запаха её кожи и аромата знакомых духов у него закружилась голова. Еще сегодня утром, целуя её постельное белье, Паоло и не мечтал, что когда-нибудь ему посчастливится оказаться так близко к сеньоре.

Лариса смотрела на его отражение в зеркале и ощущала знакомое волнение. То ли фривольные разговоры с подругой навеяли, то ли мальчик очень хорош, то ли слишком давно она была здесь одна...

Алка права - Казанова напрасно так самонадеян. Да, он замечательный любовник, любит её и она его любит и скучает по нему, но они вместе уже почти год, и все с ним знакомо и привычно.

Обычно любовники быстро ей надоедали. Казанова ещё не надоел, да и Виталик тоже, но оба пока далеко. А Паоло рядом. Мальчик и в самом деле очень хорош. И влюблен так, как бывают влюблены впервые в жизни наивные юноши.

"Мы уже в том возрасте, когда нам нравятся молоденькие", - говорила Алла, и сама предпочитала двадцати-двадцатидвухлетних юнцов. "В постели они огонь!" - хвасталась подруга.

У нее, Ларисы, год назад тоже был молодой любовник, двадцатитрехлетний Костя, потом его убили, а в её душе осталась щемящая грусть.

Паоло, наверное, лет двадцать или даже меньше, и хотя внешне он ничем не напоминает Костю, но смотрит на неё таким же обожающим взглядом и, наверное, так же, как и Костя, считает её королевой. По его глазам видно, что он её почти боготворит. Так же смотрел на неё Костя...

"Бедный мальчик...
– печально подумала Лариса, сама не зная, кого из них имеет ввиду - Костю или Паоло.
– Ведь я принесла несчастье многим мужчинам. Костя погиб, другие мои бывшие любовники страдают и ещё на что-то надеются. Виталик как-то раз назвал меня роковой женщиной. И сказал это так серьезно, что мне самой стало страшно. Может быть, он в чем-то прав. Моя беда в том, что я быстро остываю, а мужчины ко мне привязываются гораздо больше, чем я к ним. Зря я позвала Паоло. Наверное, он надеется на большее, чем обязанности камеристки. Решит, что я просто с ним играю. Нет, не буду я ломать судьбу этому наивному юноше. Скоро приедут мои любовники, он переболеет своей влюбленностью и все забудет".