– Я не умею… – пропищал Ляжка.

– Научишься, там все просто. Справа педаль газа. С рулем разберешься. Все! Выполняй!

Перец спрыгнул к Зимину.

– Ну-ка. – Перец оттолкнул Зимина, пощупал пульс охранника.

Зимин повернулся в сторону наступавшей красной пыли. До нее было уже совсем близко, даже без трубы видно было, что это совсем не пыль, видны были лапы, морды и даже зубы. Охранники с дозаправкой слезами медленно, очень медленно пробирались через болото к помелу. Всадник, помелом управлявший, махал им белой тряпкой.

Перец плюнул себе на ладонь и наотмашь хлестанул охранника по лицу, звук пощечины перекрыл даже вой приближающейся стаи. Охранник открыл глаза.

– Этке леовя…

– По-русски! – рявкнул Перец и влепил ему еще одну пощечину.

Охранник вскрикнул, вскочил на ноги и побежал к упавшему помелу.

Сверху посыпался мелкий сор. Зимин посмотрел на скалу. Ляжка оседлал помело и теперь учился управлять. Получалось это у него не очень – помело дрыгалось, как ишак-паралитик, и виляло из стороны в сторону.

– Лезем наверх! – крикнул Перец. – Колдоперы уйдут на грузовике!

Перец и Зимин взобрались на скалу.

Охранники успели добежать до грузового помела и заливали в бак свои слезы. Оглушенный охранник находился на полпути, он бежал, перепрыгивая с камня на камень, черный плащ его колыхался, и Зимин подумал, что это очень похоже на полет над болотами большой летучей мыши. И тут же удивился – думать он должен совсем о другом. Но мысли, совершенно не соответствующие ситуации, упрямо лезли в голову.

Оглушенный добежал до помела и сразу же впрыгнул в седло. Помело зашипело и начало медленно подниматься.

– Успели! – крикнул Зимин.

Но они не успели. Красная волна накатилась и опрокинула летательный аппарат на бок, секунда – и вместо помела уже разлились красные хвосты, лапы, челюсти.

– Ах ты… – только и сказал Перец и посмотрел вверх. – Сразу четверых… Ляжка, ты нас вытаскивать собираешься?

Ляжка болтался на помеле, пытаясь выровнять положение и подогнать его поближе к скале. Но получалось плохо.

Звери достигли границ копей, перевалили через камни и заполнили все вокруг.

– Начинается самое интересное! – крикнул Перец.

И тут же звери, окружившие скалу, замерли. Стало тихо, и Зимин смог разглядеть каждого. Вблизи звери не казались такими огромными, как издали, вблизи они оказались размером с большого волка. И покрыты не шерстью, а довольно редкими длинными волосинами, наподобие кошачьих и собачьих вибрисс. Цвет был на самом деле красный, что-то среднее между спелым помидором и морским окунем. И все эти звери застыли как неживые.

Затем они резко сдвинулись к скале.

– Ляжка! – заорал Зимин. – Гони сюда, зараза!

– Я не могу! – крикнул Ляжка. – Оно не управляется!

– Давай сюда! – завопил Зимин еще громче. – Сюда греби, аденоид драный!

– Не могу!

Над краем скалы появилась морда красной твари. Совсем вблизи она была похожа на дракона с острова Комодо, только красного цвета. Зверь зашипел и разинул пасть. Перец немедленно обрушил на голову твари свою кувалду, голова сплющилась и исчезла.

– Одна есть! – радостно сообщил Перец. – Дело пошло.

Дело действительно пошло, вслед за первым зверем немедленно проявился второй, Перец прибил и его.

Грохот стал тише. Красная стая была теперь повсюду. Вокруг.

– Ляжка, – орал Зимин. – Гони сюда!

Но Ляжка не мог справиться с управлением, помело мотало из стороны в сторону, и оно все дальше удалялось от скалы.

Со стороны Зимина тоже выскочила тварь. Зимин свалился, пнул ее в морду двумя ногами, тварь сорвалась. Следующая не сорвалась. Зимин пинал ее и пинал, а она все держалась и держалась, стараясь цапнуть Зимина за ногу. Сбить звероящера смог лишь подскочивший Перец, он треснул его кувалдой и помог Зимину подняться.

– Держись! – улыбнулся Перец. – Тут их тысяч пять всего, перебьем – и все дела! Мне кажется, у них отличные крепкие когти, из них рыболовных крючков наточить можно…

Перец ударил еще раз, еще одним зверем стало меньше.

– Ляжка, зараза!

Помело рявкнуло, выпустило клубок белого пара и понеслось на скалу.

– Ложись! – крикнул Перец и упал.

Зимин не успел упасть, помело врезалось Зимину в живот.

Это было больно, Зимин схватился за свисающие веревки и успел подумать через боль, что эти веревки отпускать нельзя, а то вообще конец.