Тело покрывается испариной, и меня сотрясает крупная дрожь. Холодная ладонь мужчины касается моего затылка, и пятерня, сжимая волосы, тянет мою голову назад. Делаю рваный вдох, глотая воздух. Руслан прижимает меня к себе и второй рукой фиксирует бедра, не дает соскользнуть с продолжающего вбиваться в меня члена.

– Давай же, девочка, порадуй меня еще раз, – срывающимся до хрипа голосом говорит он мне.

Влажный язык оставляет след на шее, а через мгновение на мочке уха смыкаются зубы мужчины, легонько покусывают. Я издаю слабый стон, от этой ласки меня тонкими нитями пронизывает ток нового возбуждения. Лоно снова наполняется соками желания, между ног все распирает, хочется большего, и я сокращаю мышцы, сжимаю член внутри себя. Грудной рык вырывается из горла мужчины. Теперь он откидывает все нежности и начинает трахать меня. Я растворяюсь во вселенной, меня словно нет. Есть только вибрации похоти, что пронизывают мое тело острыми копьями, не оставляя кровавых следов, а лишь тягучую жажду наслаждения. Достигаю нового пика вместе с Русланом одновременно, он заполняет меня огненной лавой спермы, и я чувствую, как внутри этот жар охватывает каждую клеточку кожи. Я распадаюсь на молекулы и, будто желе, выскальзываю из рук Руслана, падаю на кровать, раскидываю руки в стороны и, закрыв глаза, стараюсь успокоить дыхание.

Чувствую, как проминается матрас, и рядом ложиться Руслан. Но меня как будто и нет с ним рядом, я глубоко в своих ощущениях и с наслаждением отдаюсь неге, что заполняет меня всю без остатка.

– Я мог бы сказать, что люблю тебя, – доносится до моих ушей, словно через затуманенное сознание, поэтому не до конца осознаю сказанные мужчиной слова.

Открываю глаза и растягиваю губы в улыбке, а он не смотрит на меня. Отводит взгляд.

– Руслан, – слабым голосом зову его.

– Руслан, – приглушенно раздается из-за стены женский голос, и я вся напрягаюсь.

Мужчина скользит по мне взглядом и рывком поднимется на ноги.

– Я скоро, – говорит он, а сам натягивает на голое тело брюки, небрежно накидывает рубашку, не заправляя ее, босым подходит к стене и нажимает рычажок.

Шкаф бесшумно скользит в сторону, Руслан исчезает за ним, и тот закрывается обратно.

А я так и осталась неподвижно лежать на огромной кровати. Улыбка сползла с губ. Господи. Закрываю руками лицо. Беззвучный стон вырывается наружу, и я перекатываюсь на бок, прижимаю колени к груди. Удушливые слезы рвутся наружу, но я закусываю губу. Не позволяю себе быть слабой, только не сейчас и не здесь.

«Потерпи, – шелестит в подсознании внутренний голос, – дома можно».

От мыслей отвлекает звук пощечины. Я вздрагиваю и хватаюсь за левую щеку, как будто эта пощечина была адресована мне.

– Ненавижу, – приглушенный женский голос, в котором слышу нотки истерики и слез.

На душе становится гадко. Сажусь на постели, и ноги касаются мягкого ворса ковра. Захожу в ванную и запираю дверь. Включаю воду и прячусь за шумом воды от внешних звуков.

Ненавижу женские истерики. Слезы, крики – это все лишнее. Если мужчина изменил тебе раз, уже никогда не остановится, а, Руслан? Что Руслан, он самый отъявленный бабник. До меня он менял девок раз в полгода, а то и чаще.

Выливаю на мочалку полпузырька геля.

«Зачем приперлась эта дура, ведь знает… – с поднесенной к телу мочалкой замираю на полпути, – а может, и не знает, – начинаю тереть кожу, – ну, во всяком случае, должна догадаться, что Руслан…»

Мысли одна другой хуже. Божечки, что же такое… когда я успела превратиться в равнодушную суку?

Прошлое темными тенями полезло из уголков памяти. Нет, нет, только не сейчас, только не здесь. Чувствую, как меня накрывает, бросаю мочалку на поддон и включаю холодную воду, закрываю руками рот, чтобы не закричать от ледяной воды, окатившей разгоряченное тело и разум. Двадцать секунд, и челюсть сводит от холода. Переключаю кран на прохладную воду, смываю остатки пены и, закутавшись в мягкое махровое полотенце, выхожу из душа. Открываю дверь. В комнате по-прежнему пусто.

Интересно, сколько меня не было? Прислушиваюсь к звукам. Тихое рыдание и глухой мужской голос слышны из-за стены. Значит, не ушла. Ну, что ж. Значит, ей повезло. В отличие от меня. Мои губы тронула горькая улыбка. Все было так давно, но стоит лишь вспомнить, и есть стойкое ощущение, что все произошло вчера.

Длинный ворс щекочет ступни. Я подхожу к бару, наливаю бокал вина. Разворачиваюсь и направляюсь к удобному креслу, что стоит возле витражного окна, сажусь в него и подтягиваю под себя ноги. Поднимаю бокал и чуть покачиваю его в руках. Бардовая жидкость красиво перекатывается в стеклянных стенках. Делаю глоток. Терпкий вкус вяжет рот. Приятное послевкусие оставляет следующий глоток, потом еще один и еще. И вот уже прошлое открывает ногой запертую дверь воспоминаний, в очередной раз отравляя меня горечью обид и разочарований как в мужчинах, так и в семейной жизни в целом.

Знакомая комната встает перед внутренним взором, будто я в ней была только вчера. Память вырисовывает каждую деталь, они, оказывается, совсем не позабыты столько лет спустя.

Белые обои в серую полосу расширяют и без того огромное пространство гостиной, но так любит Дима. Его желание для меня закон, потому что я живу у него, и он нас с сынишкой содержит и кормит. Мягкий плюшевый ковер сплошь усеян разбросанными вещами. Моими вещами. Это так не похоже на аккуратиста и педанта Диму.

И вот она стою я. Растерянный взгляд блуждает по комнате в поисках ответа.

– Дима, – тихо зову мужа.

Из нашей спальни выходит парень, держит в руках дорожную сумку, из которой торчат яркие детские вещи.

– Ты бестолочь, Слава?

Не понимаю, что его вдруг так разозлило, ведь я только зашла в квартиру, и мы даже не успели поздороваться, а он уже нападает на меня.

– Дима, что происходит? – задаю вопрос, игнорируя его раздраженный тон.

– Во-первых, сколько раз просить, чтобы ты не звала меня Димой? Мэтью, Мэтт… что же ты, зараза, мать твою, никак не засовываешься, – он уже отвлекся от меня и упорно пытается засунуть выпадающие маленькие ползунки обратно в сумку.