– Да я и не трогаю… – Недоумевая, она пожала хрупкими плечами, повернулась к нему спиной и стала поочерёдно вытягивать из сумки одну за другой упаковку с продуктами, сопровождая последующие слова хлопаньем дверей холодильной и морозильной камер, громыхая ящиками и створками отсеков. – Я предлагаю по нему пройтись тебе… тряпкой, хоть раз за всю историю его сотворения, а то, не дай бог, заклинит в самый ответственный момент… во время перемещения в какой-нибудь сорок второй… – Лидия с пренебрежением хлопнула дверцей холодильника. Раздался шорох складываемых пустых пакетов, следом за ним скрежет вилки о выскабливаемую посуду: в мусорное ведро полетели остатки заплесневевшего обеда.

Стас щёлкнул по клавиатуре, как виртуозный пианист, и дата исчезла с монитора. Она заметила детали, но ещё не догадывалась о его настоящих замыслах, считала, что эта дата гипотетическая и не несёт в себе ничего существенного. Завтра он снова зависнет над новыми цифрами и будет размышлять о другом календарном дне, грезить о положительных результатах своего немыслимого эксперимента, который день изо дня пополнял теоретическую его часть и не двинулся дальше постоянно растущих папок в бумажном и электронном виде, а также сборки уловителя-преобразователя одной энергии в другую – бог знает, что за функцию нёс этот его блок. Муж занимался бессмыслицей, бредовой затеей, самообманом. Пока она посвящала большую часть времени реальной работе в проектной организации, он растратил не один десяток лет на одну единственную цель – прорваться сквозь время, совершить скачок в прошлое и был абсолютно уверен, что это ему удастся. Началом его мании послужил сон из разряда кошмаров, который приснился Стасу лет двадцать назад – именно с того момента обстановка в их доме стала походить на хаос, и каждый раз жена возвращаясь пыталась внести равновесие между современным благоустроенным жилищем и первобытной пещерой.

– Я хочу поставить тебя в известность… – нарушил он воцарившееся молчание с сигаретой в зубах. Раздался щелчок, белые клубы медленно и хаотично начали расползаться по направлению к жене – новое достижение для бросающих курить, практически полностью имитировало настоящие сигареты. Лидия по старой привычке сморщилась, хотя запах у данного дыма, скорее пара, не вызывал явного раздражения. – И заметь: не спросить разрешения, а поставить в известность, – картавил он, удерживая дымящуюся псевдосигарету зубами за самый край и казалось, что она вот-вот вывалится у него изо рта. – Я собираюсь провести практический опыт. Сегодня. Поэтому насчёт сорок второго… эти твои издёвки… эти… зубоскальные твои…

Всплывающая периодами болтовня о переносе в прошлое поначалу Лидию забавляла, со временем стала надоедать, а сегодня звучала, как угроза суицидального характера. Измотанная и уставшая она возвращалась с одной лишь мыслью: доползти до кровати, ей стало дурно, она привалилась к диванному подлокотнику, оттягивая от шеи двойной ворот белого свитера, будто ей не хватало воздуха при открытом окне.

– Что ты собираешься? – переспросила она еле слышно.

Стас глубоко в очередной раз затянулся, прикрыв глаза. В её сторону он смотреть опасался, возможно из страха, что она сможет отговорить его от этой затеи, и он передумает… Он уже всё решил и теперь его ничто не остановит, он всё просчитал: сегодняшнюю ночь он определил в разряд особенных по многим критериям для того, чтобы совершить скачок на восемьдесят лет назад. Он прекрасно осознавал, что риск огромен: с одной стороны, испытуемый, то есть сам создатель сомнительного устройства Станислав Кураев, впервые задействовав этот прибор и совершив скачок, мог, благодаря непредвиденным отклонениям там и остаться, с другой – весь многолетний труд, которому он посвятил уйму времени, с огромной долей вероятности мог оказаться напрасным, и несостоявшееся перемещение в прошлое его уничтожит морально.

– Я окончательно принял решение: пора переходить к испытаниям. Каждый день я задаю себе вопрос: работает ли оно? Есть ли смысл в дальнейших моих изысканиях? Почему бы не проверить, собственно говоря, что мне мешает? – В нём распалялась детская нетерпеливость, азарт, жажда к действиям. Не дожидаясь от неё какого-либо одобрения, он завёлся от собственных слов: – Ты можешь представить какой это будет прорыв?

Лидия с размахом хлопнула себя по ногам.

– Ты тронулся рассудком!

– Да, я тронулся! – Стас вскочил с места и начал энергично прохаживаться из угла в угол. – И очень давно, если ты не заметила… – Он остановился у стола и небрежно повторным щелчком потушил курительное устройство. – Думаю, тебе известно, что по ходу истории были далеко не единичные случаи, когда великое открывалось людям в снах… И я – один из таких людей, на кого снизошло видение. Спрашивается – откуда? – Он навис над ней, скрестив на груди руки. – Откуда нам вдруг приходит во сне то, чего мы даже и представить раньше не могли? – Указательный палец взметнулся вверх. Взгляд Кураева пребывал в пограничном состоянии между азартом и безумием. Заканчивал он речь, перейдя на шёпот: – Внеземные цивилизации – вот откуда!

Маньяк, подумала она, одержимый фанатик, не поддающийся лечению, тронувшийся рассудком… Считает себя избранником, отмеченным неким внеземным разумом, решившим, что он особенный. Сон ему видите ли приснился… Никому до сих пор не снился, а ему там что-то показали, причём такое, что он даже не в состоянии объяснить – что.

Ответная реплика из её уст вылетела сама собой: ну, допустим… Он уставился на неё с удивлением, потому как приготовился к длительной обороне – полемике на одну только тему снов, рука с оттопыренным пальцем вяло свесилась вниз – первый этап пройден, на внеземное происхождение его мыслей она согласилась, или почти согласилась…

– Что ты этим хочешь сказать? Что значит это твоё «ну, допустим»? – последнюю фразу он произнёс фиглярничая перед ней. – То есть, ты всё-таки допускаешь…

– Стас, – перебила она, сообразив, что без чьей-либо поддержки ей с мужем не справиться. – Так не делается – в одиночку не делается! Приглашается кто-нибудь для опыта, другие участники… Твой Вишняков, например, раз он в теме. И вообще, это страшный риск! Твои внеземные цивилизации показали тебе идею через спящий разум, я хотела сказать: через спящий мозг, а дальше им всё равно… Дальше ты один под свою ответственность копаешься земными ручками в сомнительном земном устройстве и надеешься, что оно себя покажет в космических масштабах! Да может это путь в один конец, даже если оно и работает! И ладно бы в будущем зависнуть, а то в прошлом: в голоде, в холоде… тиф, холера, недостаток лекарств, отсутствие всей этой электроники, к которой ты так привык…

– Насчёт предпочтения будущего прошлому ты проявляешь неосмотрительность. Что значит – тиф, холера? У Вишнякова, между прочим, заболела жена.

Изобретатель сомнительного устройства сделал видимость, будто успокоился и полез в холодильник, давая понять, что он наконец-то проголодался, хотя на самом деле его по-прежнему морило не чувство голода, а одержимость клокотала в пустом животе, взывала к получению желаемого. Он достал сыр с ветчиной, неаккуратно распаковал батон и начал его распиливать непредназначенным для этой цели коротким кривым ножом.