Солист выходит в центр и начинает низко тихо напевать, постепенно повышая голос и вытягивая слова. Я зачем-то отмечаю лёгкую назальность в его голосе, и это красиво. А потом происходит просто невероятный взрыв. Он отрывисто выкрикивает, и музыка обрушивается на присутствующих невероятной мощью. Парень на сцене поднимает руки, словно управляет толпой. А ведь так и есть. Его мощная энергетика порабощает, заставляя двигаться в такт его голоса. Яркие вспышки страбоскопа превращают толпу и его самого в череду ярких картинок, дезориентируют и… возбуждают. Это транс. Точно. Гипноз в чистом виде.

Я почему-то фиксирую своё внимание на том, как он держит микрофон, как его пальцы обхватывают ручку, сжимают крепко. Как он проворачивает его и берёт в другую руку. Не знаю почему, но у меня от этого проходит дрожь по спине.

И тут я осознаю одну вещь. Не только я пялюсь на этого Влада. Он тоже смотрит на меня. Прицельно. Прямо со сцены. Колени становятся какими-то ватными от столь пронизывающего взгляда.

Конечно, это сценический образ, и сейчас он окатит этим морозом другую девушку из толпы фанаток. Но… он так и продолжает смотреть. Сверлить во мне дыру, не стесняясь. Народ вокруг уже начинает посматривать на меня странно.

А я словно действительно под гипнозом, не могу отвести взгляд, я даже уже не танцую. Просто застываю, ощущая странные вибрации за грудиной от его голоса и этого взгляда. Сморгнуть бы, стряхнуть, да не выходит. И во рту пересохло.

Солист выкладывается на полную, видно, как его плечи блестят от влаги. Интересно, эти татуировки называются кельтскими? Или скандинавскими? И почему я вообще думаю об этом? Он подходит к самому краю сцены, и мне хочется сделать несколько шагов назад. Но толпа настолько плотная, что даже пошевелиться не получается. Затаиваю дыхание, когда он присаживается на корточки. Вокруг визг и крики. Кажется, я даже слышу что-то типа «Возьми меня, Влад!»

Его лицо буквально в метре от меня, и даже в мерцающем свете клуба я замечаю, что его глаза чёрные как ночь. Мрак. Тьма, обращённая прямо на меня. И тут происходит нечто неожиданное. Парень протягивает руки вперёд. Я и вздрогнуть не успеваю, как он подхватывает Машу под мышки и рывком вытаскивает на сцену.

Она пищит и смеётся, а я столбенею. Певец швыряет в толпу микрофон, забрасывает Машку на плечо и… просто уходит. Свет на сцене гаснет, диджей что-то восторженно говорит и объявляет продолжение дискотеки, а я растерянно оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, в какой же стороне теперь искать Машу.

Толпа вокруг смыкается. Основная масса людей остаётся танцевать, кто-то же расходится к столикам или к бару. А я чувствую себя абсолютно растерянной.

Что только что произошло? Певец просто выдернул с танцпола мою подругу и утащил куда-то во тьму. Это вообще как? И что теперь делать?

Чувствую холодок в груди от страха за Машку. А вдруг они её там обидят? Что вообще за шутки такие идиотские? И что теперь мне одной делать? Не брошу же я её. Да и что родителям скажу? Маша должна была ночевать у меня, и мне сказать родителям, что солист музыкальной группы утащил Машку за сцену и больше я её не видела? А её маме я как это сообщу?

Глупости. Скорее всего, этот Микс сделал это для зрелищности, чтобы впечатлить толпу. И Машу они уже отпустили. Надо ей позвонить!

Но звонить некуда. Точнее не на что. Она не хотела тащить свою сумочку, поэтому закинула телефон и ключи в мою.

Встряхиваю головой, прогоняя ступор, в который меня погрузил этот тип со сцены. Надо найти Машу.

Ты взрослая, Лера, тебе уже восемнадцать. Даже в клуб пришла. Так что включай мозг и думай.

Проталкиваясь через толпу танцующих, иду вдоль ребра сцены. Парень ушёл куда-то вглубь. За сценой или на ней самой должны быть двери, ведущие в подсобные помещения. Гримёрки там всякие, раздевалки. Или где ещё готовятся к выступлениям артисты.

Так и есть. За сценой замечаю светящуюся у пола полосу. Направляюсь туда.

– Девушка, вы куда? – передо мной вырастает огромный охранник, которому я как раз носом утыкаюсь в широченную грудь. – Это помещения для персонала, сюда нельзя.

– Извините, я ищу подругу. Её утащил певец со сцены.

– Наверное, вам уже не стоит ждать её сегодня, – он криво усмехается, а мне становится ещё страшнее за Машку.

Пока я лихорадочно соображаю, что делать, парня вызывают по рации, и он немного отходит, потому что мы стоим почти под колонками, и ему не слышно, что там говорят. А я, недолго думая, ныряю за тяжёлую тёмную штору и оказываюсь в длинном, слабо освещённом приглушёнными лампами дневного света, коридоре. Интенсивность грохота басов тут значительно ниже.

Свет хоть и приглушённый, но всё равно приходится сначала зажмуриться. После темноты и разноцветных вспышек зала клуба зрению тут непривычно. И вообще, после гламурной феерии сюда как в зазеркалье попала.

Коридор прямой, виднеется несколько дверей по бокам. Я аккуратно толкаю первую – заперто. Прислушиваюсь. Тишина. За следующей дверью обнаруживаю кладовку с инвентарём, дальше небольшой склад с мебелью. Дохожу до угла и сворачиваю.

И тут наталкиваюсь на него.

Парень стоит, опёршись спиной на стену. Руки в карманах джинсов, затылок откинут, глаза закрыты.