Видимо, об этом подумал и Оуэн. Его худые длинные ноги спружинили на соседнюю кочку. Он, стараясь не упустить из виду хищников, раскидывал огонь налево и направо.

Я затаила дыхание. Парнишка устремился к берегу. Я увидела его осунувшееся лицо с побелевшими губами, на котором сейчас выделялись только огромные карие глаза. Кажется, он порядком выдохся. Ярко-оранжевое пламя, срывавшееся с его пальцев, становилось все слабее. Ну же, давай, давай!

На берег, распахнув пасть, выполз крокодил. Мне бы стоило развернуться и бежать, но я не могла: просто приросла к месту. Оставить сейчас парнишку будет предательством. Крокодил, словно подслушав мои мысли, решительно двинулся в мою сторону. Я осторожно вытащила из кармана юбки мандраговровый плод и медленно пошла вперед.

Краем глаза я видела, что Оуэн уже совсем рядом с берегом. Буквально последний рывок и…

Крокодил бросился на меня, но я ждала этого. Отправив ему в пасть плод, метнулась в сторону и, вместо того чтобы убежать по тропинке в деревню, ринулась к болотистой кочке. Крокодил потряс головой, пытаясь понять, что произошло. Мне бы и самой хотелось узнать, какого черта я творю.

На ближайшую к берегу кочку прыгнул Оуэн. К несчастью, неудачно: его нога соскользнула, и он, взвыв от боли, рухнул на колено.

– Щиколотка! – вскрикнул он, но тут же вскинул голову.

Его растопыренная ладонь дрожала. С пальцев вместо огня слетали лишь искры. К нему неторопливо приближались крокодилы.

Я быстро преодолела небольшое расстояние, разделяющее нас, и вцепилась в его плечо сзади. Он пораженно обернулся.

– Обопрись на меня! Давай же!

Уговаривать не пришлось. Вцепившись в меня как клещ, он заставил охнуть от тяжести. Мы успели ступить на берег, когда поняли, что окружены. Хищное клацанье зубов раздавалось со всех сторон. Особенно злорадным оно было у той твари, в которую я минутой раньше запустила плодом. Невкусный, наверное, попался.

– Твою ж!..

Прикинуть варианты нашего с Оуэном будущего не составило труда. Не так я планировала умереть, определенно не так… Но это хотя бы лучше, чем глупая смерть на пешеходном переходе!

Оуэн прижался ко мне спиной, поэтому я не увидела его лица, когда с его пальцев вдруг сорвался огромный обжигающий сгусток пламени и, заставив меня сощуриться, испепелил ближайших врагов. Второй огненный шар, пущенный сразу же, изрядно проредил ряды хищников. Те, словно засомневавшись, остановились и завертели тяжелыми чешуйчатыми головами из стороны в сторону.

В этот момент невесть откуда налетевший ветер подкинул крокодилов, перемешал их между собой, как кубики льда в стакане с коктейлем, и запульнул на середину болота.

Напряженное тело Оуэна в моем объятии расслабилось. Я отступила от него, все еще таращась на недовольно барахтающихся в воде крокодилов.

– Это ты их так? – удивилась.

Насколько я слышала, маги обычно обращались к какой-то одной стихии и редко использовали сразу несколько.

Оуэн дрожащей рукой вытер грязный, покрытый болотными брызгами лоб и покачал головой. Вместо ответа он кивнул куда-то за мою спину. Выражение лица при этом у него было самое мрачное. Казалось, он и не рад, что только что избежал смерти.

– Нет, это моя работа.

Раздавшийся сзади голос показался смутно знакомым.

Я обернулась через плечо. За мной стоял тот самый мужчина из процессии магов, чью холодную красоту я приметила. Он избавился от плаща, и теперь белая рубашка и черные брюки не скрывали его фигуры – действительно подтянутой и стройной. Здесь я угадала.

Вот чего я не могла угадать, так это его эмоций. Он выглядел абсолютно спокойным, даже погруженным в себя. Будто вышел прогуляться по королевскому саду, а не по джунглям, где спас от смерти двух остолопов.

Я поморщилась. Считать себя остолопом было неприятно.

– Рин Эйверли, прошу вас, не говорите моему наставнику! – взмолился Оуэн. – Он меня убьет!

Я хмыкнула. На месте наставника мальчишки я бы тоже задала ему трепку. У меня и самой чесались руки отвесить ему подзатыльник. Болото он решил перейти! Кишащее крокодилами! Ну не умник ли?

– Это было бы недопустимо, – равнодушно откликнулся тот, кого назвали рином Эйверли.

Оуэн посмурнел еще больше.

– Значит, расскажете?

Рин Эйверли заложил руки за спину и, словно не слыша парнишку, задумчиво протянул:

– Интересно. Очень интересно.

– Что интересно? – заволновался Оуэн.

Я сглотнула. Рин Эйверли смотрел прямо на меня. Его прищуренный взгляд зеленых глаз заставил занервничать. Интуиция подсказывала, что любопытство таких странных типов вызывать не стоит, – слишком опасно.

– Нам пора, – вместо ответа сказал он и отвернулся.

Лишь при виде его спины я выдохнула с облегчением и поняла, что все это время стояла замерев, как кролик при виде удава. М-да… Я считала себя более эмоционально устойчивой, что ли. Раньше мрачные типы меня не пугали, скорее я – их. Впрочем, сложно не признать, что в Эйверли (я умышленно опустила вежливое обращение к людям благородного происхождения) было что-то вызывающее стремление вжать голову в плечи и отвесить книксен. Хорошо, что я так и не научилась его делать! Хотя я и была благодарна за спасение от хищно клацающей зубами смерти, но отвешивать поклоны не собиралась. Тем более тем, кто считал ниже своего достоинства хотя бы поздороваться.