– Ты и Рон преуспеваете в жульнических проделках. Но сегодняшняя гораздо лучше, чем та, что вы проделали со мной. Между прочим, у меня хватает мужества признать, что ты была права в отношении его, а я ошибался.

– Благодарю.

– Я даже допускаю, что ты частично была права в отношении перенапряжения команды в начале сезона.

– Только частично права?

– Ну в основном права, - уступил он.
– Но это не означает, что весь остаток жизни я жажду выслушивать речи о голых футболистах.
– Он передернул плечами.
– Могли бы вы с Роном посвящать меня заранее в ваши аферы? Надеюсь, ты понимаешь, что я весь вечер находился на грани и мог бы наброситься на тебя с кулаками, впрочем, не знаю, на кого бы я вперед напустился - на тебя или на Кина.

– На Кина, вероятно. При всей твоей крикливости я не могу представить тебя бьющим женщину.

– Ты забываешь о Вэлери.

– Тебе следовало бы представить ее Джэсону. Они прекрасно подошли бы друг другу.

– Как ты можешь это утверждать?

– Инстинктивно. Этот человек будет наслаждаться любой причудливой игрой, порожденной распаленным воображением.

– Не знаю. Некоторые из ее игр...

– Не имеет значения. Меня может стошнить. У меня слабый желудок.
– Она знала, что Дэн больше не встречается с Вэлери, но мысль об их близости впилась в нее, как маленькая отравленная стрела, и ее голос прозвучал гораздо язвительнее, чем она того хотела:

– Уверена, что другие женщины кажутся тебе банальными после твоего длительного общения с этой волевой и изобретательной дамой. Он вздохнул:

– Ты вознамерилась опять затеять войну со мной, не так ли?

– Я не делаю ничего подобного.

– Нет, делаешь, но я не в боевом настроении.
– Он вытянул ноги и поставил бутылку с пивом на вязаный половичок.
– Настроен я лишь на то, чтобы отыскать плоскогубцы и поглядеть, смогу ли я вынуть тебя из этого платья.

У Фэб перехватило дыхание, и по всему ее телу побежали мурашки.

– Дэн, не шути по этому поводу.

– Я не шучу.
– Выражение его лица было таким торжественным, что это почти напугало ее.
– Поверь мне, я пытался держаться подальше от тебя. Но у меня больше нет сил.

– Это и есть твое "сейчас"?

– Разве я произнес слово "сейчас"?

– Нет.

– Значит, это не "сейчас". Это просто то, что я сказал. Она смочила глотком чая свои пересохшие губы.

– Прежде всего я хотел бы, чтобы ты сняла мой свитер. Я развел хороший огонь, и здесь достаточно тепло.

– Я бы предпочла в нем остаться.

– Ты хочешь сказать, что не намерена заниматься любовью?

– Нет.
– Она пожалела, что так быстро запротестовала, и попыталась внести ясность:

– В ту же минуту, как ты увидишь это платье, ты снова начнешь кричать.

– Фэб, любая женщина, у которой мозгов вполовину меньше, чем у тебя, могла бы сообразить, что крики по этому поводу - последнее дело для меня в данную минуту.

– Ты так утверждаешь сейчас, но твое настроение непредсказуемо. Разве для тебя не очевидно, что я нахожусь в том же состоянии, в котором тебе хотелось бы видеть свою команду перед каждой игрой?

– Ты снова об этом?

– Я использую свое тело для пользы дела. Разве не в этом смысл футбола?

– Ты начинаешь выводить меня из себя. И ты это знаешь, не так ли?

Она не могла сопротивляться ему, особенно когда в его глазах плясали эти маленькие зеленые искорки.

– На воротнике сзади есть небольшой крючок.

– Подвинься сюда и покажи мне.

Она сделала так, как он сказал, и он легонько толкнул ее в плечо, давая понять, что хотел бы, чтобы она легла лицом вниз.

Она положила щеку на его колено, ее грудь касалась его бедра.

Дэн гладил ее волосы, высвобождая прядки, забившиеся под свитер.

– Знаешь, о чем я думаю? Мы начнем с этого дивана и будем продолжать, переходя из комнаты в комнату.

– Это похоже на приглашение к генеральной уборке. Он мягко совлек с нее свой свитер и бросил его на пол. Его пальцы ласкали ее позвонки через сетчатую ткань платья.

– Видишь ли, существуют иные варианты. Я знаю несколько других интересных штучек, которые можно проделать с помощью мыла и воды.

– Судя по твоему прошлому, ты вообще знаешь массу интересных вещей.

Она затаила дыхание, так как Дэн коснулся чрезвычайно чувствительной точки на ее шее.

Он издал короткий смешок и накрыл своей ладонью округлый холмик, обтянутый тонкой тканью.

– Ты уверена, что тебе не хочется, чтобы тебя отшлепали?

Она улыбнулась, уткнувшись носом в его бедро.

– Уверена.

– Это еще одно, что мне в тебе нравится. Он гладил ее через тонкий шелк, осторожно пробегая пальцами вдоль ложбинки. Ей стало трудно дышать. Она повернула голову и прижалась губами к твердому бугорку, изогнувшему "молнию" его брюк.