Верка махнула рукой и потянулась за корзиночкой. Закусывая остывший кофе пирожным, подруга довольно чавкала и делилась новостями.

— Представляешь, пришла сегодня новенькая. Упасть и не встать!

— Чего, жирная? — предположила я.

— Наоборот, худая, как селедка! — Верка втянула щеки, демонстрируя скулы.

— Ага, завидуешь чужой худобе? — ехидно поинтересовалась я.

— Да ну тебя! Не в этом дело! — раздраженно отмахнулась подруга. — Она вообще не красится!

— Ну, Вер, не всем нравится разрисовывать себе лицо, — поспешила я оправдать незнакомую мне девушку.

— Да я не против! Но бальзам для губ никто не отменял. У нее губы сухие, будто она их облизывала в последний раз полгода назад! — распалялась Верка. — Сидит: чав, чав сухими губами… Там не то, что целовать, смотреть неприятно.

— Ну, ты ей намекни… как-нибудь, — с сомнением предложила я.

— Вот еще, — фыркнула подруга. — А ты бы видела ее лицо! На носу воооот такой прыщ! — Верка взяла из миски бублик и приложила его к своему носу.

Я расхохоталась:

— Ну, прям такой?

— Я тебе говорю! — совершенно серьезно воскликнула она. — Сижу, объясняю, а у самой руки чешутся взять и выдавить этот прыщук.

— Ну, так выдави!

— Вот еще, — опять фыркнула подруга. — И ведь молодая девушка. Фигура, лицо, все на месте. Как можно так себя запускать?

— Ну, есть девушки, которые вообще не давят прыщи. Боятся последствий.

— Я тебя умоляю! Ты бы видела ее волосы! — не унималась Верка. — Как будто в них высморкался весь автобус!

— Ой, Вер! Ну, хватит тебе. Мы ж едим! — брезгливо поморщилась я. И, помолчав, добавила, — То ли еще будет, если ты уже сейчас завидуешь тем, кто младше и худее тебя.

— Ах, ты… — возмущенно нахмурилась Верка, и бросила в меня бублик.

Позже, наблюдая, как подруга мурцует очередной алкогольный микс, я пересказывала ей содержание своего письма.

— Лен, а покажи мне его! — с горящими глазами повернулась ко мне Верка.

— Кого? Письмо? Так оно уже в дупле! — я уставилась на подругу.

— Да нет! — протянула Верка. — Своего кошатника.

— Ты предлагаешь заявиться к нему в гости?

— А что? Было бы прикольно! — закивала она.

— Так! — сурово начала я. — Не порти мне атмосферу! Понятно? У тебя есть свой экземпляр, экспериментируй на здоровье.

— Ишь ты, падишь ты! — манерно протянула Верка.

Закончив дегустацию коктейлей, мы перебрались в зал. Верка достала из сумочки флешку.

— Я тут крутой сборник приготовила. Всякие всякости, называется!

Я прибавила звук компактных, но шустрых настольных колонок, и содержимое флешки зазвучало, отражаясь от стен маленькой комнаты. Мы, словно вернувшись в детство, прыгали, бесились и подпевали в полный голос. Пока в дверь не постучали. Тетя Дина в махровом халате и домашних тапках стояла на пороге, и, театрально схватившись за голову, перечисляла все свои болячки.

— Леночка, я не ханжа, ты знаешь! Слушайте на здоровье, но только не пойте, я тебя прошу. — Страдальчески произнесла она. — У меня ведь давление и голова, и еще гастрит, будь он не ладен. Недавно так спину прихватило, что из ванны вылезти не смогла.

Участливо выслушав жалобы соседки, я поняла, что дискотека окончена. Мы с Веркой, разбросав подушки, улеглись на пол. В темноте на потолке мельтешили яркие светлячки настольной лампы.

— Вер, а ты бы вышла за Серегу, если бы он предложил? — вдруг спросила я.

Верка, положив голову мне на плечо, глубоко вздохнула.

— Пусть сначала предложит, потом буду думать.

— Ну, а если? — настойчиво повторила я.

— Да мне и сейчас не плохо. Что там делать, замужем?

— Ну, — я задумалась, — как же? Детей рожать!

Верка усмехнулась моему аргументу.

— Скажи еще борщи варить!

— Ну, и это тоже, — согласилась я.

— А потом глядь, а ты с задницей шэсят шестого размера, и отвисшими сиськами, шинкуешь капусту.

— Почему сиськи отвисли? — уточнила я.

— А ты роди и выкорми троих детей, так и отвиснут! — со знанием дела заключила подруга.

— Ааааа, — протянула я.

— А муж твой, с благородной сединой на висках, приходит с работы все позже, — продолжила Верка рисовать безрадостные картины замужнего будущего.

— Чёй-то? — шепотом спросила я.

— Потому, что у него секретарша сорок четвертого размера в черных чулочках и юбке с разрезом! — констатировала Верка.

Я обреченно вздохнула. И не стала вдаваться в подробности. Ведь секретарше тоже, наверняка, придется не сладко. На правах любовницы получая «огрызки» с барского стола.