– Хотят нас проучить?

По спине пробегает дрожь. Я смотрю вдаль, на толстые стволы пальм, бамбуковые и манговые деревья, слегка раскачивающиеся на ветру. Мысль о неизвестных людях, притаившихся в тени и наблюдающих за нами, наводит жуть.

– Как думаешь, что нам?.. – Я резко обрываю вопрос, поскольку мимо проносится Джефферс и, кинувшись в воду, начинает плыть в открытое море. Я оборачиваюсь к Майло: – Он же не на материк собрался, верно?

– Он не идиот.

Мы бросаемся к остальным: Онор рыдает взахлеб, Дэнни ее успокаивает, а Мэг мрачно смотрит вдаль, скрестив руки на груди.

– Он нас не слушал! – раздраженно сообщает она. – Мы больше часа плыли сюда на моторной лодке. Чтобы добраться до материка вплавь, понадобится несколько часов! А он не такой хороший пловец.

– Джефферс! – кричу я, сложив ладони в рупор и направляясь к воде. – Джефферс! Вернись!

Майло ко мне присоединяется, затем Мэг, однако если Джефферс нас и слышит, то продолжает грести; футболка раздувается у него на спине наподобие зеленого спасательного жилета.

– Уж лучше тогда вырезать весла из деревьев, – говорит Дэнни, поглаживая Онор, которая спрятала лицо у него на плече. – И попробовать догрести до материка на лодке.

– А что, неплохая мысль, – неохотно признает Майло, однако я качаю головой:

– Нельзя рисковать. По пути несколько довольно сильных течений. Если возникнут трудности и нас снесет с курса, вот тогда начнутся реальные проблемы.

– С каких пор ты стала капитаном Ахавом? – язвит Мэг.

– Кем?

Она закатывает глаза.

– Не читала «Моби Дика»?

Я намереваюсь огрызнуться в ответ, но меня прерывает крик Майло, который указывает на Джефферсона – тот уже не плывет, а барахтается в воде, вытягивая руку.

– Кажется, он тонет!

Не тратя на размышления ни секунды, я скидываю одежду и бегу к морю. Остальные кричат мне вслед, однако я никак на них не реагирую. Забравшись по пояс в воду, я ныряю, вытягиваю руки и опускаю голову. Я словно вернулась в родную стихию, чувствую себя свободной и сильной.

Когда я наконец достигаю Джефферсона, он отчаянно за меня хватается, забираясь на спину, будто я какой-то буек. Голова тут же уходит под воду, а глаза застилает сине-зеленая дымка; я пытаюсь высвободиться из его захвата, однако он сильнее, чем кажется, – животный страх придает ему сил. Едва мне удается немного ослабить захват одной руки, другая цепляется за меня еще сильнее. Какое-то время мы боремся под водой; легкие разрываются, рядом мелькает его бледное, искаженное ужасом лицо. Задерживать дыхание больше нет сил – если не вырвусь немедленно, он нас утопит. Я просовываю между нашими телами колено, затем отклоняюсь насколько возможно и со всей силы его отталкиваю. Хватка вокруг моей шеи ослабевает, я отчаянно дрыгаю ногами и вытягиваю шею навстречу спасительной поверхности.

Наконец вынырнув, я жадно хватаю ртом воздух, пытаясь отдышаться. Однако времени в обрез – Джефферс все еще под водой: раскинув конечности, он опускается вниз, навстречу морскому дну метрах в трех подо мной. Я опять глубоко вдыхаю и ныряю за ним – подцепляю за челюсть и отчаянно гребу. Он висит на мне мертвым грузом, и мы совсем не двигаемся. Меня охватывает ужас, который буквально парализует.

Вот и все.

Мы оба сейчас умрем. Нам по семнадцать, мы совсем не пожили. Когда остальные вернутся на материк, им придется рассказать нашим родителям, что их дети мертвы. О господи, бедные мама с папой! Смерть и второго ребенка они не вынесут…

Ужас трансформируется в ярость, и я дрыгаю ногами с отчаянным рвением, тянясь к поверхности свободной рукой. Я не позволю морю меня одолеть! Никто больше сегодня не умрет.

Наконец голова выглядывает на поверхность, в уши ударяет пронзительный крик чаек. Я хватаю ртом воздух, легкие горят, мышцы ноют. Наклонившись, я продолжаю грести, тяня голову Джефферса за собой, на поверхность. Однако его рот не открывается за спасительным глотком воздуха, глаза по-прежнему закрыты, а неподвижное тело не всплывает – значит, в легкие попала вода. Меня захлестывает волна адреналина и ярости, формируя в голове четкую цель: во что бы то ни стало добраться до берега. Я поднимаю взгляд на безоблачное лазурное небо, и время словно замирает.

Вдруг до слуха доносятся голоса и всплеск. Прежде чем я успеваю оглядеться, меня под мышки подхватывают сильные руки и тащат по воде, пока ступни не касаются шершавого песка.

Когда Джефферсон наконец резко вдыхает и начинает кашлять, выплевывая на песок морскую воду, Дэнни испытывает колоссальное облегчение. Он уж было подумал, что друг мертв, вытаскивая его из воды, – глаза были закрыты, а голова безвольно раскачивалась из стороны в сторону. Уложив бездыханное тело на песок, Дэнни попробовал прощупать пульс на запястье и резко отпрянул, не почувствовав ничего, кроме холодной влажной кожи. Тут Мэг оттолкнула его и рывком уложила Джефферса на спину, затем, сцепив пальцы, приготовилась делать массаж сердца, когда утопленник вдруг дернулся и закашлял, перевернувшись на бок.

Джесси сидит чуть в отдалении, рядом с Майло, и пытается что-то сказать; из горла вырываются лишь хрипы.

Дэнни даже сперва не понял, что Джефферс тонет, – он успокаивал взволнованную Онор, и внезапно Джесси молниеносно разделась и кинулась в море. Она всегда отлично плавала (в детстве они часто устраивали гонки в бассейнах, и Джесси постоянно выигрывала), а теперь плыла к Джефферсу, как спецназовец на задании. Когда она наконец до него добралась, Дэнни несколько расслабился – теперь все будет хорошо, – однако тут оба исчезли под водой, и он опять почувствовал, будто застрял в кошмаре или в ужастике.