Довели, не довели, а вот мы дошли. Ну, или пришли, куда полагалось – к огромной, в три человеческих роста, двери, отделанной костью. Мне даже показалось, что это сплошная кость, но таких огромных костей не бывает. А если и бывает, то какому зверю она бы могла принадлежать? Будь я Кювье, то может и сумел бы реконструировать, а так… Ну, будем считать, что это просто очень хорошая работа – умелый мастер сумел подобрать нужные оттенки и сделал настолько плотное соединение, что его не рассмотреть невооруженным глазом.

Мои конвоиры, оказавшись перед дверями, замерли, вытянув руки – те, что были свободны от держания моих локтей, вдоль туловища и, вытаращив глаза не то в ужасе, не то в благовейном почтении. Не знаю, как такое положение называется у них, а у нас это именовалось бы «смирно». Так стоит рядовой солдат, в преддверии выхода генерала. Хотя, рядовой в силу возраста и короткого опыта еще не осознает, что из себя представляет такое большое начальство. Здесь уместнее сравнение с офицером из глубинки, надеющимся на перевод в Москву.

Но порыв пропал зря. Когда створки распахнулись, вместо возможного начальника из дверей вышла еще одна пара цвергов. Судя по тому, что кроме набедренных повязок у этих имелись еще и кожаные «майки» – рангом повыше. Не удостоив и взглядом предыдущих конвоиров, ухватили меня под локотки и снова повели.

На сей раз проход был еще шире, а освещение куда ярче, а пол под ногами уже не каменный, а вымощенный какой–то коричневойплиткой, округлой формы, слегка выступавшей по центру. Отделка стен была гораздо интереснее, чем в предыдущем коридоре (ну, или тоннеле, как правильно?) – узор, похожий на древнегреческий меандр – бордюр, составленный не то из прямых углов, не то – из кусочков свастики, складывающийся в непрерывную линию. Кажется, с точки зрения философии меандр символизирует непрерывную добродетель, а изгибавшиеся углы – попытки человека от оной добродетели отрешиться. (Ну, или как–то так…)

Мне понравилось сочетание коричневых и ярко–желтых цветов, из которых состоял бордюр. Интересно, из чего выполнен сам меандр и его фон? На дерево не похоже, для камня – слишком ровные оттенки, нет посторонних вкраплений. Может пластмасса? Подумав, сам же посмеялся своему предположению – это кость.

Чем дальше я шел, тем меньше нравились помещения, по которым меня вели. Похоже, я ступаю по плиткам, изготовленным из черепов.Интересно, кому они принадлежали? Для человека – великоваты, раза в два больше моего.

По моим подсчетам, мы прошли не меньше километра, пока конвоиры не подвели меня к очередной двустворчатой двери, где меня ждали … нет, не новая пара карликов, а старые «знакомые», которых мои друзья из Застеколья называли «терендеями». Мне же они напоминали давно вымерших неандертальцев. (Может, «паркет» и был сделан из их черепов? Не факт, но это я так, как рабочую гипотезу…)

Пара волосатых мужиков, перед которыми и Валуев покажется подростком, без оружия, зато в новехоньких шкурах, посмотрели на меня лениво и высокомерно. Под локти они брать не стали, а лишь кивнули – мол, вперед!

Не скажу, что сильно испугался терендеев, но пожалел, что при себе не оказалось кистеня. Пусть не того шара на цепочке, которым я проламывал черепа в моем первом бою, а хотя бы какой–нибудь гирьки на шнурке. Ну, раз нет, так уж нет, что поделать.

Забавно, но только сейчас понял, почему тюремщикам (виноват, охране и конвоирам) запрещено входить в камеру с заключенным с оружием. Будь у терендеев какое–нибудь копье, я попытался бы его отобрать. Не знаю, вышло бы из этого что–то толковое, нет ли, но попытался. (А ведь могло и получиться!)

Я шел по очередному проходу, по ширине и высоте напоминавшему школьный спортзал. Пол, выложенный в «ёлочку» узкими прямоугольниками бледно–желтого цвета теперь действительно напоминал паркет, а стены украшены батальными сюжетами – огромные цверги расстреливают из арбалетов маленьких врагов. Любопытно, почему враги–лилипуты? Решили сэкономить кость? Или, из идейных соображений? В Древнем Египте фараон–победитель изображался во весь рост, а его противники – хетты, нубийцы, рисовались величиной с кошку. Но там хоть можно разобрать – кто есть кто. Тут же, неприятель изображался настолько мелким, что не поймешь – кто такие, или, что такое? После пребывания в Застеколье очки на минус три, которые я носил с двадцати лет, оказались не нужны, но все же не смог разобрать – люди это или иные существа? Кажется, у некоторых торчали хвосты, а вот тут, где изображение было покрупнее, у поражаемого врага было три глаза…

Возможно, тут и не в зрении дело, а в том, что я не верил своим глазам. Все–таки, есть у нас привычка «подстраивать» увиденное под собственное сознание. Ну, не встречал я людей ни с хвостами, ни с глазом на лбу. (Впрочем, это не означает, что их нет.)

К изделиям из кости я отношусь сдержанно. И где–то – равнодушно. Недавно видел по телевизору передачу, посвященную Юджину фон Брюнхенхайну, прославившемуся после смерти. Пекарь, не получивший никакого образования, раскрашивал кости мелких животных и делал из них сказочные замки, королевские троны. Теперь эти изделия стоят в самых престижных галереях, а коллекционеры готовы платить за них любые деньги. Меня его произведения не вдохновили. Ну да, каждому свое.