– Это ты сделал?

– Да. Тебе пришлось много перенести. Я думал, что лучше я позабочусь о тебе, чем кто-нибудь из посторонних. Я и сейчас плохо знаю твой народ, но все же гораздо лучше, чем тогда, когда мы встретились с тобой впервые.

Он говорил на ее языке и, запинаясь и спотыкаясь, рассказал ей все, что произошло с ним за время их разлуки. Наконец он закончил.

Она внимательно слушала и затем сказала:

– Да, ты многое узнал, многое понял. Хотя у тебя ужасный акцент, мне приятно слушать тебя.

Она протянула к нему руки, крепко обняла его. Хан был смущен таким внезапным всплеском эмоций у Лизендир. Это было нетипично для нее. Видимо, долгие лишения вконец ослабили ее волю и умение владеть собой.

Она поняла, о чем думает Хан.

– Я была одна, абсолютно одна. Никогда раньше я не была так одинока. У меня перед глазами всплывали воспоминания. Старые друзья, старые любимые. Ты. И вот я нашла тебя. И теперь ты не просто человек, ты говоришь на моем языке, ты лечишь меня, моешь мое тело. Теперь нам осталось только вместе лечь в постель, и тогда ты станешь самым близким для меня, и я даже смогу назвать тебе свое имя, которое знают только мои самые близкие друзья.

Он позволил ей выговориться, и она постепенно снова погрузилась в размышления. Хан поднялся, покопался в гардеробе и нашел одежду, которую купил для Лизендир. Одежда была украшена вышитыми цветами и листьями.

– Я знаю, что это не твой стиль, Лизендир, но я решил, что эта одежда не привлечет ничьего внимания, когда мы отправимся в путь. Может быть, тебя примут за местную. Впрочем, такая пара, как мы с тобой, не может не привлечь к себе внимания.

Она откинула голову, расхохоталась. Затем резко замолчала. Она снова стала сама собой, приобрела уверенность.

– Так что мы будем делать?

– Я знаю, что вероятность появления корабля здесь чрезвычайно мала. Вряд ли мы сможем покинуть Чалседон в обозримом будущем. Наш "Палленбер" был первым кораблем, прилетевшим сюда после Ефрема. Чалседон слишком далек от грузовых линий. Но нам все равно не остается ничего другого, как дожидаться корабля.

– Где?

– Я думаю, что лучше всего в горах, где мы договаривались встретиться.

– Да. Мы не можем ждать корабля в Столице, но в горах нам пока ничего не грозит. У нас нет другого выхода, пока я в таком состоянии. Нам нужно выиграть время.

– А если мы не дождемся корабля, Лизендир?..

Он не закончил. Он хорошо знал, что будет тогда. Им придется идти каждому своим путем, путем своего народа. Что-то неопределенное сформировалось в их отношениях.

– Я знаю.
– Это было все, что она ответила ему.

Глава 5

Хан и Лизендир оставались в гостинице несколько дней, чтобы Лизендир смогла восстановить силы для путешествия. В пути ее руки зажили, хотя и не полностью восстановили свои функции. Видимо, такими они и останутся до конца жизни. Лизендир больше не создавала ситуаций, могущих привести к интимным отношениям, да Хан и сам старался избегать их.

Они отправились в путь, погрузив продовольствие, купленное Ханом, на вьючное животное. Это животное, меньшего размера, чем те, что тащили повозку с товарами на рынок, обладало весьма своенравным характером.

Ни Лизендир, ни Хан не имели опыта в обращении с животными, но постепенно им удалось заставить упрямца делать то, что они хотят. Однако поначалу он доставил им немало хлопот. Лизендир в ярости даже сказала Хану: "От него, по крайней мере, будет польза. Когда у нас кончатся запасы, мы сможем съесть его!"- и вол по тону замечания понял, что ничего хорошего его не ждет. Он поднял голову, опустил уши и с тех пор стал вести себя более или менее прилично.

Они ехали в горы, туда, где у них была назначена встреча. Странно, но Лизендир вовсе не хотелось покидать город, однако она не возражала, понимая необходимость этого. Ведь они привлекали слишком много внимания, возбуждали слишком много любопытства. Леры и люди жили в мире на Чалседоне, но все же совместного проживания еще не получалось.

Хан и Лизендир не были в интимных отношениях между собой, однако юноша заметил, что с тех пор, как вернулась Лизендир, между ними возникла новая, духовная близость. Теперь Лизендир была более мягкой, менее требовательной, менее уверенной в себе. Иногда своими неожиданными капризами, неожиданными поворотами в разговоре она напоминала ребенка. Но Хан заметил, что изменилась не только она, он ощущал перемены в себе.

Дорога, по которой они двигались, была пустынной. Изредка им встречались на дороге повозки и путники, и эти случайные встречные с изумлением смотрели на столь странную пару.

Пока они шли. Хан разрабатывал свой план:

– Мы не можем жить в Столице. Совершенно очевидно, что там есть шпионы. И тем не менее, мы должны жить где-то поблизости, чтобы не прозевать корабль. Мы могли бы заниматься сельским хозяйством, но ни с^ы, ни я не обладаем достаточными познаниями для этого. Я полагаю, что было бы лучше заниматься добычей золота в горах. Здесь оно мало ценится, но прокормиться этим можно. Пищу можно покупать на окраинах города.