– И что это означает?

– Насколько я знаю, такого имени не существует.

– Но этот лер сказал, что это его имя. Может, он пошутил?

– Нет... Имена не предмет для шуток.

– Он сказал, что Ефрем здесь, но мы ничего не сможем узнать от него.

– Он сказал это при всех?

– Нет, мне одному. Ты в это время ждала меня в лифте. Он называл свое имя, когда меня не было?

– Нет, не называл. Мы не спрашивали, раз он сам не хочет называть его. У нас имя - это нечто личное... Но... впрочем, ладно. Мы пойдем к Ефрему. Но командовать буду я. Я думаю, что здесь какая-то западня.
– Последние слова она произнесла почти дружеским тоном.

– Значит, "Алфавит" заманивает нас туда.

– Нет. Это приманка для тебя. Я не должна была бы интересоваться этим, а ты не должен был бы говорить мне об этом, а если бы и сказал, то не смог бы убедить пойти. Нет, я уверена, что западня рассчитана на тебя. Молодец! Ты гораздо умнее, чем показался мне с первого взгляда!

К их удивлению, адрес Эдо Ефрема быстро нашелся в телесканере. И жил он совсем недалеко. Хан хотел сначала позвонить ему, но Лизендир настаивала на крайней осторожности. Он согласился, и они двинулись в путь.

По дороге Лизиндир делала беглые замечания о недостатках городов людей, отмечала те места, где, по ее мнению, следовало бы создать укрепления, необходимые во время уличных боев. Она была весьма сведуща в этом вопросе. Хану было не по себе, когда она хладнокровно рассуждала об этом.

Когда они подошли к дому, где жил Ефрем, она остановилась и задумалась. Затем спросила:

– Если ты собираешься нанести кому-нибудь визит, как ты это делаешь?

– Вхожу в дверь, сажусь в лифт, затем встаю перед дверью и говорю, кто я. Если получу разрешение, вхожу.

– Здесь есть лестница?

– Да.

– Тогда поднимайся по ней.

Когда они поднялись на нужный этаж, Лизендир предупредила Хана:

– Позвони. Только держись как можно дальше от двери. Я поддержу тебя.

Хан сделал так, как потребовала она: позвонил, затем резко рванулся назад. Она схватила его за руку. Хан удивился - у нее была мягкая холодная женская рука, и в ней совершенно не ощущалось сверхъестественной силы. Пальцы узкой ладони держали его за руку без напряжения, но Хан понимал, что вырваться их этого захвата он не сможет.

Приятный голос сказал: "Пожалуйста", - и дверь бесшумно отворилась. Хан пошел было вперед, но Лизендир, не слишком ласково, потянула его обратно. Он посмотрел на нее. Девушка жестикулировала ему: она приложила палец к губам, показала на глаза, на лоб и повертела пальцем. Хан понял смысл сигнализации: молчи, слушай и смотри.

Лизендир подошла к двери, легла на пол и просочилась - невозможно было подобрать другого слова для ее движения - в дверь. Затем она приподнялась и сделала легкое движение рукой. Тотчас же в комнате что-то зашипело, и в стену коридора что-то ударилось с мягким звуком. Хан хотел было подойти к Лизендир, но она тихо сказала:

– Нет. Стой на месте!

Прошло несколько долгих минут. Лизендир лежала, распластавшись на полу. Снова послышалось шипение, и снова мягкий удар в стену. Девушка одним легким движением поднялась на ноги и метнулась в комнату. Вскоре Хан услышал ее голос:

– Теперь можешь войти.

Он осторожно вошел в комнату. Лизиндир стояла против двери с пистолетом, какого Хан никогда не видел. Он был отлит из одного куска темного, тяжелого металла. В корпусе пистолета слышалось шипение. Ствол был длинный и узкий, расширяющийся на конце наподобие башмака. Возле стены лежал труп.

– Это дьявольская штука, - сказала Лизендир.
– Спусковой механизм пистолета был соединен с дверью. Кроме того, он приводился в действие таймером. Правда, я не смогла найти здесь ни радара, ни сонора.
– Она показала на дуло. В нем было маленькое отверстие.
– Я уже разрядила его. Пистолет стреляет с помощью сжатого газа маленькими ампулами, растворяющимися в теле. В ампулах содержится сильнодействующий яд. Это ужасное оружие, но, к счастью для нас обоих, оно пригодно для стрельбы только на небольших расстояниях.

Девушка открыла магазин пистолета, достала оттуда тонкую прозрачную иглу и положила ее на стол, чтобы Хан мог рассмотреть ее. Хан протянул к игле руку, но Лизендир остановила его:

– Не нужно. Это опасно. Она может сработать от прикосновения. Хан кивнул и повернулся к трупу.

– Нет, - сказала она, - возможно, он тоже попал в ловушку. От него мы ничего не узнаем. Мы можем вызвать полицию прямо с корабля, хотя лучше было бы позвонить Хетрусу, во всяком случае, нам нужно поскорее убраться отсюда. Я чувствую опасность. Эта комната вся наполнена ловушками.