— Значит, теперь добрый волшебник путешествует один? — обратился к нему вожак, сидевший рядом на примятой траве.

— Как видите.

— Блуждание в наших дебрях без помощника очень опасно. Даже для того, кто повывел зло из старой крепости.

— У одиночного путешествия есть и превосходные стороны, — я могу быть очень незаметным.

— И всё же.

— Вам удаётся жить здесь, уважаемый, придётся и мне постараться. Всё же Дикая земля не чужда жизни, она даёт крошечный шанс приспособиться.

Стали переворачивать мясо, и оно вновь зашипело.

— Мы живы привычкой и единством. Прежде многие наши предки погибли, выведывая опасности этих лесов. На их костях зиждется наш уклад, на их костях и плече родни. У вас есть ли такая опора?

Серый маг не ответил, так как знал, что ответ не требовался.

— Запах зимы витает в воздухе с каждым утром всё более явно, — сказал лекантер задумчиво.

Добрые хозяева подали ему немалый кусок сочного, слабо пропечённого мяса, опять же ведя себя, прежде всего, как люди. Впрочем, между собой они следовали волчьим привычкам, и вожак вцепился в пищу первым. Мясо деодона было жёстким, привкус пепла горчил и не хватало соли, но Тобиус ел и нахваливал, не обращая внимания на мелочи. Пир медленно тянулся почти два часа, после чего хозяева ушли к себе, в древесный дом, пожелав спокойного сна. Однако, глядя в темноту наверху, где сквозь листву изредка проглядывал свет той или иной звезды, серый маг точно знал, что кроме Лаухальганды и заклинаний его сон этой ночью будут охранять, как минимум два лютоволка.

Наутро, распрощавшись с хозяевами синей долины, Тобиус отправился в дальнейший путь. Он искренне надеялся, что удача не оставит его в ближайшем будущем, и что добравшись до места, он не получит устный посыл в обратном направлении, сопровождённый механическим ускорением через соприкосновение чьей-либо ступни с деликатной частью его спины. По мнению радушного лекантера, это было весьма вероятно.

Однако следующим серьёзным испытанием на его пути стала безмолвная и равнодушная стихия, — Тобиус выбрался на берег великого Якона.

Огромная река, проистекавшая вдоль западных границ королевства Ривен от самых берегов Седого моря, позже забирала восточнее, чтобы соединиться с бурными водами Палефата и вместе с ним отправиться дальше на юг. Широкое и глубокое течение, которое описывали ещё гроганские хроники как преграду между владениями благословенной Империи Дракона и землями непостижимыми, дикими, непригодными для заселения.

Вдосталь насмотревшись на реку с кручи, волшебник призадумался было над тем, как полегче спуститься бы к воде и создать там ледяной плот… правда, когда в последний раз он использовал льдину для сплава по Ильме, в них с Эммой врезался своим панцирем огромный тестудин и Тобиус едва не утонул. А тут не узкая, хоть и бойкая Ильма, тут великий Якон, чьи воды мутны и полны живности. Не то, чтобы серый маг ощущал присутствие чего-то опасного в воде, однако воспоминания о последнем плавании были ещё свежи.

Искать брод он не собирался, на это могло уйти несколько дней, если не недель, а потому Тобиус решился встать на крыло. Его неприязнь к высоте никуда не пропала, но в тот момент полёт казался меньшим из зол. Нельзя было забывать, однако и о том, что эти территории изобиловали аномалиями. В лучшем случае, попав в таковую над рекой, волшебник мог попросту лишиться Дара и упасть в воду, а худшие варианты и рассматривать не хотелось. Поэтому лишь после тщательного изучения пространства вокруг путём Истинного Зрения, Тобиус пробудил чары Крыльев Орла.

Незримые крылья легко оторвали его от земли и понесли над спешившими прочь водами Якона. Полёт был кратким и, когда он завершился, маг не смог не обернуться и не бросить взор на оставленный берег. Он чувствовал, что покинул родной и понятный ему мир людей ещё тогда, переходя через Ильму, но теперь, когда позади остался великий Якон, Тобиус ощущал себя едва ли не в чужедальней вселенной.

Собрав волю в кулак, он смело посмотрел вперёд, вытащил из поясного кольца магический жезл и совершил следующий шаг.

Пробираясь глубже в леса Дикой земли, серый маг встречал немало существ и явлений невиданных и необъяснимых даже для его учёного разума. Многие другие оставили бы свои тела на прокорм какой-нибудь твари давным-давно, либо забились бы в какую-нибудь нору, седыми от ужаса. Серый волшебник же продолжал красться ловким крысюком. Он был подготовлен и обучен, пусть и не для такого опасного похода, но всё же. Улучшенный человек, мутант, посвятивший всю жизнь магии, а также преуспевавший в изучении бестиологии адепт Академии Ривена. Он насмотрелся на чудовищ и не боялся тварей, что могли бы запугать обычного виллана до разрыва сердца.

Однако и он познал глубины страха, пока двигался на юг.

Однажды, устроившись ночевать на ветке огромного древнего платана, Тобиус лежал неподвижно и смотрел в небеса. Дождя давно не было и не предвиделось, так что их ничто не скрывало и звёзды смотрели на человека в ответ, то и дело подмигивая ему. Астрономия никогда не была особой сильной стороной мага, но некоторые созвездия он знал и мог найти. Вот Гиганты, а там Огненный Пёс, ярко сверкал Пахарь, печально склонили головы Три Сестры. На севере сияло золотом и кровью Драконье Око, — путеводная звезда всех мореходов северного мира. А ещё он заметил Блуждающую звезду. Об этой синей, странной, медленно смещавшейся точке многие маги строили гипотезы, но пока что понять, почему она постоянно передвигается, никто не смог.