Мишель заканчивает свой рассказ и слишком внимательно всматривается в моё лицо. Что она хочет там увидеть? Удивление, шок, сомнение? Ей не суждено рассмотреть на моём лице ничего. Не настолько шокирующие вещи она мне рассказала. Я видел и пострашнее.

– Что с третьими городами? – спрашиваю я, возвращая всё внимание на Хантера.

Глава Хелл наблюдает за танцем пламени свечи и отвечает:

– Ты сейчас в одном из этих городов. Такие города отныне принадлежат тварям и сюда ссылают тех, кто неугоден Коалиции. Знать и военных, тех, кто знает о существование законсервированных городов. Все боятся сюда попасть, некоторые выбирают смерть на месте, чем ссылку сюда.

Снова возвращаю взгляд на Мишель, она выразительно приподнимает брови, а я спрашиваю:

– Даже свою дочь?

Девушка хмыкает и говорит:

– Тем более меня.

– Почему? – спрашиваю я.

– Она против, – говорит Хантер. – Она против рабства и пыталась свергнуть своего отца. И тогда один голос из трёх правителей был бы за мирное существование, за более равноправное. Но у неё не вышло. Мишель прокололась, доверившись не тому человеку.

Девочка решила поиграть в супергероя, но не вышло. Коалиция для нас опасна, но сейчас меня куда больше интересует Хелл и мутанты, что идут по следам Джил.

Хантер отрывает взгляд от пламени свечи, но оно по-прежнему блестит в его глазах. Спрашиваю напрямую, у меня нет времени на недомолвки или секреты, возможно, именно сейчас за стенами города мёртвых собрались тысячи мутантов и тогда мы все мертвы. И Хантер, и дочь главы Коалиции. И Джил.

– И что ты тут делаешь?

Хантер раздумывает, но в итоге отвечает:

– Когда-то я сам был рабом. И в моей жизни появился человек, который умными решениями и хитросплетениями изменил мой мир, – Хантер простреливает меня взглядом. – Твой мир он тоже изменил.

Я понимаю, о ком именно идёт речь. О сером кардинале Четырех городов. О человеке, о заслугах которого знает не так много людей. И с каждым годом осведомлённых становится всё меньше и меньше.

– Ты о Саито Фудо? – всё же уточняю я.

– Да. Сейчас я делаю то же самое. Я и Майкл.

Про Майкла мы даже не успели спросить. Как только Хантер появился перед нами в подвале, кивнул мне, развернулся и пошёл обратно. Я последовал за ним, а Мишель за мной, остальные остались за пределами этой комнаты.

– Где он?

– В столице Коалиции – Кортрок. Примерно один раз в неделю прилетает вертолёт и увозит одного из нас в столицу. Тем самым главы Коалиции показывают, что сотрудничают с нами. Что мы тоже принадлежим им.

– Но это не так.

– Нет. Я не могу позволить чужакам завладеть Хелл. Мой сын никогда не будет рабом. Ни при моей жизни это уж точно.

Прикидываю возможные развития событий и спрашиваю:

– Война?

– Не вариант, – отвечает Хантер и бросает взгляд на Мишель.

Девушка объясняет:

– У Коалиции есть оружие. Такое, что может уничтожить ваши города за один залп, но страшнее этого, что они могут запечатать город и распылить мутаген, и тогда все жители станут тварями. Война с ними – это смертельный приговор. Да и людей, военных и продовольствия у Коалиции куда больше, чем у вас. Это бесполезно.

– У них есть мутаген? – спрашиваю я.

Моментально вспоминаю маленькие клетки, внутри них беззащитные дети. Дети, у которых даже не было имён, только цифры. Упорядоченные номера.

Это воспоминание моего детства. Тогда уже пытались создать мутаген, тот, что из детей сделает воинов, неуязвимых и беспощадных. Я даже не знаю, родился ли я таким, как Чарли, или меня скроили учёные.

Вспышки воспоминаний всегда нечёткие. Но я помню боль, голод, холод и нескончаемые эксперименты. Иглы и людей в белых халатах. Я помню своё непонимание происходящего. До того как меня увезли к Сенатору в Подземелье, я даже не подозревал, что дети могут жить не в клетках.

Я помню шокер. Тот самый, которым меня без конца поучали. Я ел то, что не станет употреблять в пищу ни один человек в здравом уме.

Из-за фанатично настроенного человека я жил в аду, до появления Джей. Именно она спасла меня. Я кристально чисто помню тот дождливый день, когда мы бежали. До того момента я даже не знал, что такое бегать.

– Да. И он постоянно разрабатывается и обновляется. С помощью крови таких как мистер Хантер и мистер Майкл, – говорит Мишель и тут же добавляет. – И ты.

– И сколько у Коалиции таких, как… мы? – спрашиваю я.

– За всё время было двадцать четыре мужчины, осталось семь. Двое из которых уже больше похожи на трупы, чем на живых людей. Мистер Хантер забыл упомянуть, что сразу же после того, как их показывают на всяких приёмах и званых вечерах, то ведут в лабораторию к доктору наук мира "после" – Стивену Бринену. Там они немного страдают, а потом возвращаются сюда.