— Либо где-то сдохло что-то большое, либо это реально простое заклинание, — выдал вердикт Като.

Остатки воды выпила Ульяна, прислушиваясь к вкусу, запаху, ну и к себе самой. Вода показалась ей вполне безопасной.

— Отлично! Наполни-ка мне…

— Есть идея получше, — улыбнулся Като.

И, прежде чем Ульяна успела возмутиться, покинул её покои, двинувшись наружу.

Одержимый вышел в центр дворика форта и огляделся, выбирая подходящее место. Лучше всего подходил участок скалы между внутренним зданием и правой башней, прижатой к этой скале. Като встал рядом и начал подготовку заклинания. За ним выскочила лекарка.

— Ты чего это удумал?

— Просто смотри, — коротко ответил заключённый.

На шум обратили внимание и другие, но пока не подходили. Только Бронс спустился с ворот и встал рядом.

Като закончил заклинание и положил руки на холодный камень. Пару секунд ничего не происходило, а земля начала мелко дрожать. И пошли изменения. Из камня поднялась стена, соединив башню и донжон. Через несколько секунд в ней появился проход на высоте метров двух, и каменная лестница к нему. Ещё появилось несколько окон.

Закончив, Като устало выдохнул и сел на землю. Это было пределом его способностей и концентрации. Да и сил вбухано было явно побольше половины имеющегося запаса. Бронс подошёл ближе, да и Хейс уже выскочил на шум.

— Ты чего творишь! — раньше всех начала кричать лекарка. — Хоромы себе решил отгрохать? Я для чего тебе заклинание давала!

— Сейчас всё будет, не ори, — поморщился одержимый. — Внутрь загляни и догадайся, для чего оно.

Но по лестнице первым поднялся Хейс и заглянул в проём. И впечатлённо крякнув.

— Это же… Это…

— Ага, — с улыбкой кивнул Като. — Хранилище для воды. Сейчас отдышусь и наполню. Только уберите от меня эту банши!

Внутри появившегося помещения была банальная большая яма. Яма, которая очень скоро решит все проблемы с водой, накопившиеся в форте.

Очередное утро без него.

Олимпия удивлялась этой мысли, посещающей её ежедневно. Постепенно привыкала, но удивлялась.

Вернулась в Эстер она не сразу. Там, на дороге в лесу, Като успел сказать ей всего несколько слов.

«Жди меня в городе. Я скоро заберу тебя» — так сказал человек, ставший главным в её жизни.

Сначала она направилась в старый семейный особняк. Устроила охоту, три дня проведя в лесу. Не планировала так долго, но вырвавшийся на волю зверь успокоился только на третьи сутки. С ней давно такого не было. Полного беспамятства, ярости… И тоски.

Олимпия верила в Като. Верила в его способности вопреки всему вырваться на свободу и прийти за ней. В его готовности и умении добиваться своего любыми средствами она успела убедиться.

Девушка, после трёх дней безумия боялась, что стражи уже вернулись в Эстер, но нет. Никаких вестей от них ещё не было. Олимпия не сразу добилась ответов на свои вопросы, ни в Страже Совета, ни Башне Грифонов разговаривать с ней не хотели. Однако она тоже умела добиваться своего, особенно сейчас. Её и раньше не особо волновало чьё-то мнение, чьи-то интересы, даже законы. И сейчас ей было плевать, что там кто решил засекретить. Она добилась. Като не было в городе, он ещё не вернулся.

Тифи поддерживала её, как могла. Отвлекала, постоянно старалась чем-то занять внимание, повесить какие-то заботы, чтобы легче было ждать. Олимпия не нуждалась во всём этом. Она верила в Като, знала, что он придёт. Ожидание не мучало её, не истязало. По крайней мере, не так сильно, как этого можно было ожидать. Но девушка была благодарна Тифи за заботу и помощь, и потому не пресекала её действий. И в конце концов, Тифи действительно удавалось скрасить ожидание.

Несколько сложнее было с мамой.

— Пять Стражей Совета на четырёх грифонах? — в голосе волчицы сквозило уважение пополам с восхищением. — И вместо того, чтобы наброситься на вас сразу, они сначала попросили сдаться?

Олимпия испытала гордость за своего избранника. Скрытую. С такой стороны она на ситуацию не смотрела. И тем не менее поправила:

— Они потребовали сдаться.

Женщина широко улыбнулась.

— Милая. Когда к тебе подходят пять до зубов вооружённых рыцарей, являющихся слаженной командой, привыкшей работать вместе, и вместо атаки начинают говорить — они просят. Потому что не уверены, что смогут победить без потерь, — волчица загадочно улыбнулась. — Ещё раз подумай об этом, милая. Пять страшных рыцарей и один обаятельный парень. И трусят почему-то пятеро. А?

Эта мысль была весьма соблазнительной.

— Да… — призналась Олимпия, погрузившись в свои мысли.

Мама удивилась:

— Неужели ты никогда об этом не задумывалась?

— Мне это было неважно, — пожала плечами Олимпия. — Я знала, что он силён, но полюбила его не за это.

Женщина рассмеялась.

— Ох, милая.

И дочь поняла, о чём вздыхает волчица.

— Да, зверь полностью замолчал, — кивнула девушка.

Для Грохиров это было крайне важно.

— И даже без этого. Мне было хорошо.