А что с вами?..

Давление скакануло, душит галстук. Иду, шатаясь, к выходу и жадно глотаю воздух. Своему соседу и его гостю заправщику с АЗС говорю, что скоро приду. Срочное дело дома. Кошка рожает, надо принять роды…

На ощупь двигаюсь по лестнице. Пульс нитевидный.

Обманула судьба. Обманулся в своих мечтах о полезной дружбе. Топчу я бессмысленно землю и неосознанно утрамбовываю её вокруг себя.

Родился, жил, покойся с миром. Без альтернатив выехать из Бирюлево! Какое место, такие и связи. Здесь полезного знакомства ни с кем не свести.

Пойду к татарину зайду.

Вот он удивится, что я в костюме и в галстуке по заплёванному нашему подъезду шастаю.

Дружба у нас с ним старая, но надёжная. Не такая полезная, как хотелось бы моей супруге, но зато, по бирюлевским меркам – крепкая!

Директор наш, дай бог ему здоровья и долгих лет, высокоинтеллектуальная личность.

Очень живо он интересуется всеми процессами, которые происходят в нашей стране и за её пределами. Переживает!

Проявляет в международных делах поразительное владение новостным материалом и силу директорской мысли. Обнаруживает себя как истинный арбитр в спорах и забугорных конфликтах. На всё у него есть своё мнение и возможный выход из ситуации.

Вот и сейчас собирает он нас, голубчиков, прямо на улице. Будет говорить речь и внушать нам положительные эмоции. Мы собрались всей серой и безынициативной массой перед входом.

Главбух наша – Виктория Олеговна – бегает между нами и пытается построить в колонны по двое. Порядок должен быть во всём, а иначе минус к зарплате прилетит. Надо понимать это!

Построились мы и ждём. Главбух докладывает главному: так мол и так, личный состав из никчёмных работников построен.

Директор наш улыбается в пшеничные усы и начинает свою трансляцию:

– Братцы мои! Родненькие! Я вас не просто так собрал, голубчики мои. Есть дело к вам, ко всем. Надеюсь, все смотрят новости и знают, что творится в соседних и братских странах. Разгул и полицейский беспредел. Катастрофа, можно сказать. Кругом мародерство и мрак неизвестности. А всё из-за непонимания всей важности случайных общественных процессов. Эффект бабочки, друзья мои. Там, кто-то где-то не так кого-то арестовал, а в другом месте, значит, происходят погромы и контрреволюция. Неправильно всё это. И я вот что решил.

Все вы, наверное, помните, работал у нас такой темнокожий работник. По паспорту Андулу Конмо, а по духу что ни на есть русский и родня поэту из рода Ганнибалов. А это значит, что он для нас НАШЕ ВСЁ! И поэт, и Андулу. Наверное, помните также, что уволил я его. Уволил за отсутствие рифмы и литературной некондиции. Очень плохие стихи он в нашу стенгазету писал. Можно сказать, никчемные! Зато хорошо ругался матом и постоянно опаздывал на работу. За это, в том числе, и был низложен с должности кладовщика и уволен. Было дело? Было! Теперь я вижу, что он устроился неплохо. Раздаёт флаеры у метро и даже улыбается. Стихи в стенгазету ему писать теперь не нужно, можно, наверное, опаздывать к метро, а тех, кто не берёт у него рекламу – склонять по матери. Хорошо, пусть будет так. Это его право… Но вот что я хочу сказать, родненькие мои… Неправильно всё это. Не к лицу нам такое поведение. Если человек к нам прибыл с берега Слоновой Кости, это ещё не значит, что ему надо дать расчёт. Не по-христиански это. Я много думал и смотрел новости. И решил, что нам надо взять пример с носителей демократического генома и последовать тем же путём, что и они. А именно: необходимо попросить прощения у нашего поэтического брата, и более того, не просто извиниться, а встать перед ним на колени! Будем брать пример с белокожих американцев. Они знают толк в извинениях. У них там, за океаном, сейчас тенденция такая. Ходит слух, что вся нация готовится преклонить колено перед Б. Обамой за то, что на очередной срок его не выбрали… Но я отвлёкся. Итак, что же вам сейчас нужно сделать? Необходимо выдвинуться строем к станции метро «Бибирево», найти Андулу Ганнибала и извиниться перед ним за его увольнение. Обязательно с коленопреклонением! Виктория Олеговна, прошу вас проследить за исполнением этого задания. Вставать необходимо не на одно колено, как вы могли подумать, а сразу на два! Чтобы было ясно ему, что вы искренне раскаиваетесь и сожалеете о произошедшем в нашей организации. Далее, не задерживаясь, милости прошу обратно по своим рабочим местам. Всё ясно? Вопросы есть?

Вопросов у нас нет. За каждый вопрос прилетает минус к зарплате. Виктория Олеговна чётко за этим следит.

Унылым строем двигаемся мы к метро. Главбух вышагивает впереди нашей колонны и постоянно сверяется со списком. Следит за тем, чтобы никто не нырнул во дворы и не уклонился от выполнения этой важной, по мнению директора, миссии. Это у директора конечно, припекает сейчас. У него под Лос-Анджелесом дача имеется в собственности и в Ганновере крошечный домик, вот он и волнуется за их сохранность. Хочет, чтобы Андулу ему грехи отпустил и выдал виртуальную индульгенцию. Ну что ж, это можно. Нам не сложно попросить прощения, главное, чтобы у нас погромов не было. А то разнесут всё к такой-то матери, а нам потом восстанавливай!

Подошли мы к метро. Ищем глазами поэта. Нигде его нет. Флаеры раздаёт совершенно другой человек. Азиатской наружности. Виктория Олеговна подошла к нему и спрашивает:

– А где ваш чернокожий сменщик?

– А он в запой ушёл, и его уже три дня никто не видит и не слышит. Пьёт где-то… Возьмите, пожалуйста, флаер.

Главбух с красным лицом вернулась к нашей колонне и в недоумении начала спрашивать у нас, как поступить? Саня большой тянет руку. Ему дают слово:

– А может, нам преклонить колено перед этим азиатом? Извинения у него попросить?

– Это за что ещё? – Виктория Олеговна поправила очки.

– Как за что?.. Помните, триста лет было татаро-монгольское иго?… Сейчас историки сомневаются в исторических фактах, кто кого там угнетал… Говорят, это мы в Азии набузнячили, угнали табун лошадей, а потом летопись подправили…

– Что за чушь вы несёте?

– Нет, не надо? Ну, хорошо, тогда я предлагаю возвращаться на базу. И отделу кадров обязательно дать задание найти африканца на должность завскладом. Устроить его, потом быстренько уволить, ну а потом уже извиниться перед ним и совершить коленопреклонение. А? Как вам такая идея?