– Макароны? – заржал он. – Кто-то тут сказал «макароны»? Ах! Какой же сегодня за-ме-ча-тельный день! Я уже чувствую этот неповторимый аромат! Макарончики, любимые мои, ждите! Фридолин уже идёт к вам!

И не успела Флопсон и рта раскрыть, как пони сорвался с места и стремительным галопом помчался вперёд. Не прошло и нескольких секунд, как он скрылся за очередным изгибом речки.

Бедная панда лишь покачала головой. Хотя даже если бы она и успела что-то возразить, он вряд ли бы её услышал. Когда дело касалось макарон, пони был слеп и глух ко всему остальному.

Полицейские, выдры и тритоны бросились за Фридолином. Они неслись по высохшему дну Анемоновой речки так стремительно, как только могли.

– Стой! – в конце концов, задыхаясь, отчаянно заорал выдра-папа. – Тортеллини – это вовсе не макароны!

Фридолин мгновенно затормозил. Да так резко, что вёдра едва не свалились с его спины.

– То есть как не макароны? – с ужасом воскликнул он. – Вы меня обманули? – Хмурое, обиженное выражение совершенно не вязалось с обычно добродушной мордочкой Фридолина. Пони рассердился не на шутку. Он принялся лихорадочно запихивать в рот ярко-жёлтые лютики. По-видимому, чтобы пережить такое горькое разочарование и хоть немного успокоиться.

Глядя на него, Флопсон тоже почувствовала зверский голод. У неё громко заурчало в животе. Она бросила смущённый взгляд на остальных, – ведь как-никак она шеф звериной полиции, и ей не подобает жаловаться по пустякам! – но её ожидало облегчение. Похоже, её друзья чувствовали себя так же. Майли выковыривала из земли семечки и червячков. А Джек уже вовсю был занят собиранием съедобных корешков и цветов. Через пару минут раздалось аппетитное хрумканье, от которого у Флопсон потекли слюнки. Джек, на секунду оторвавшись от еды, поднял голову.

– Держи! – Он протянул панде корешок.

Она с благодарностью посмотрела на него и, не теряя времени, принялась за угощение.

– Тортеллини – это очень скользкий тип, – тревожно предупредил выдра-папа. – Настоящий мошенник. Ему принадлежит та огромная лужа, куда мы сейчас направляемся. Ему и его банде.

О! Флопсон вмиг навострила ушки. Она даже на секунду забыла о своём зверском голоде.

– Банда? Мошенники? – взволнованно переспросила она, чувствуя, как учащённо забилось её сердечко. – Тогда очень даже кстати, что туда направляется наряд звериной полиции!

– Он ошень гадкий! – пискляво воскликнул Первый.

– И он вшегда ругаешша! – подхватил Второй.

– Мы все его ужасно-ужасно боимся, – подытожил Третий.

– Ругаться вообще-то запрещено, – важно заметил Джек, дожевав последний бутон.

Заморив червячка, полицейские продолжили путь. Флопсон погрузилась в глубокие раздумья – ведь ей предстояла встреча с настоящим бандитом.

– Вы только посмотрите на это! – неожиданно над её головой раздался звонкий голосок Майли. – Посмотрите на небо!

Флопсон задрала голову и обомлела. От восторга у неё перехватило дыхание. Над её головой развернулось настоящее театральное представление. Или цирковое. Но в любом случае представление. В воздухе порхали стайки бабочек. И не просто так, они играли с Майли! Они носились вокруг неё, создавая в воздухе различные формы, круги, длинные линии и даже узоры! Это выглядело как настоящее волшебство.

Не в силах оторвать глаз от этого великолепия, Флопсон всё смотрела и смотрела на небо.

Она ведь впервые видела бабочек! Прежде, когда она ещё жила у фрау Плюмпух, ей несколько раз доводилось видеть их по телевизору, в каких-то передачах о животных. Но живьём – никогда. Панда даже представить себе не могла, насколько они чудесные! Такие красивые, изящные, нежные. А эти хрупкие, трепещущие крылышки, издававшие нежный, едва слышный шелест! Флопсон аж задохнулась от восхищения. Эти создания были похожи на сказочных фей…

Майли тоже явно наслаждалась происходящим. Звонко смеясь, она резво носилась взад-вперёд, а шелестящее облако неукоснительно следовало за ней, рисуя в воздухе причудливые орнаменты.

Один смелый мотылёк отделился от стаи и уселся Флопсон прямо на нос. Затаив дыхание и боясь пошевелиться, она пристально разглядывала это маленькое чудо. У мотылька были мерцающие золотисто-бежевые крылышки, которые прямо посередине украшало ярко-голубое пятнышко. «Может, эта бабочка хочет мне что-то сказать?» – промелькнуло у Флопсон в голове. Она навострила ушки и прислушалась. Но ей ничего не удалось расслышать. Ни тихого писка, ни малейшего шороха, ни даже крошечного шелеста.

Внезапно, как по мановению волшебной палочки, вся стайка преобразилась в овал и стремительно полетела прочь. А выбившаяся из сил, но сияющая, как начищенный пятак, Майли приземлилась рядом с Флопсон. Дыхание её сбилось, и она пыталась отдышаться.