Тяжелый болт вошел гоблу между лопаток ниже шеи, не дав завершить монолог. Тело бросило вперед и чуть в сторону, подскочил к нему в четыре шага, и проконтролировал сипло хрипящего гуманоида, воткнув лезвие ножа в висок. Оно легко пробило и кожу, и кость, после чего урод окончательно обмяк, и задергался в конвульсиях.

Теперь бегом обратно. Возиться с распутыванием женщины нет времени, да и не было желания из-за опасения, что она испортит все каким-нибудь импульсивным финтом. Судя по взгляду, Амелия мне послала столько лучей добра… Ну-ну.

Пригибаясь, стараясь не шуметь, добрался до ключа. Здесь, выглянув из-за густых кустов, обнаружил, как и полагал, еще двоих зеленых индейцев. Они, забыв обо всем, с азартом привязывали огненно-рыжую фигуристую девушку к вбитым в землю кольям, желая растянуть ее в виде звезды. Несмотря на отчаянное сопротивление Айлы, с руками будущие насильники уже справились, теперь очередь дошла до ног. Судя по перекошенному лицу — жертва явно не радовалась предстоящему хардкору.

А твари отморозки. Была огромная вероятность, что они упустили Аскольда, а тот в любом случае побежал к Стене, там пост, и воины герцогской дружины вместе с магом. При самом плохом развитии событий десяток ГБР прибудет сюда через час-полтора. Но почему тогда решили насиловать здесь и сейчас, а не где-то в безопасной берлоге? Не рвать отсюда когти? Налетели, взяли добычу, скрылись, и там уже расслабились? Почему они поступали по-другому?

Думая, я уже наводил острие наконечника на гобла отличавшегося от убитых собратьев, он был выше их на голову и шире в плечах. Но главное, имел круглый шлем с наносником, поверх которого красовалась голова какого-то хищника, точнее шкура с частью клыкастого черепа, еще спускались по спине два ряда разноцветных перьев, между которых чернела толстая длинная коса.

Оцеола вождь Семинолов, мать его!

Точнее, яркий представитель золотой молодежи, второй сын какого-то «военного» вождя. А по сути, предводителя шайки рыл в четыреста, если верно провел идентификацию. Опять пожалел об отсутствии нейро, очень облегчал тот подобные задачи. Сразу бы выдал всю доступную информацию о клиенте, которую я когда-либо слышал, видел или помнил. Кроме этого, чип обращался к внутренним базам данных, а еще был подключен напрямую к спецсети.

К моему сожалению на индейце имелась полноценная кольчуга до середины бедра, поверх которой местами крепились небольшие пластины. Присутствовал один аутентичный наплечник на левом плече, на какой пошел череп какого-то хищника. Его утыкали разнокалиберными шипами, видимо, на страх врагам, другого функционального применения я не видел.

На всякий случай приготовился второй раз тоже стрелять именно в этого утырка. Все сомнения относительно пробивных способностей оружия и боязни попасть в лезвие кинжала, которое служило дополнительной защитой спины, успокоил тяжелый и надежный болт, который легко пробил доспех ниже шеи, войдя по самое черно-красное оперение между лопаток. Краем глаза наблюдая, как швырнуло вперед тело твари, я схватил с земли второй арбалет. И практически навскидку выстрелил во второго фигуранта. Тот зачем-то в этот момент нагнулся, оборачиваясь, даже открыл рот, в который и влетел чуть снизу смертоносный снаряд. Шпагоглотатель умер практически без мучений.

Главарь дергался в конвульсиях, а я торопливо принялся перезаряжать арбалеты. И не успел, с противоположной стороны, проломившись через густые заросли, вывалился последний гобл, который еще по пути принялся истерично докладывать:

— Вазги Сян! Нужно уходить! С хуманом решил, но патруль оказался близко-близко! Будут здесь самое большее через два си! С ними шаман…

Фразу он не закончил, а мгновенно оценив обстановку, швырнул неприцельно в мою сторону томагавк, будто материализовавшийся в руке, сам ушел перекатом от возможной атаки, и рванул из-за спины изогнутые кинжалы, висящие рукоятями вниз.

Я, не обращая внимания на топор, который пролетел мимо и с силой вонзился в ствол тархира, отбросил в сторону арбалет и схватил подготовленный ирс. В три гигантских шага оказался в двух метрах от индейца. Дикий гоблин с визгом прыгнул навстречу, изображая мельницу.

Мне удалось отклонился влево, а вражеское кривое лезвие разминулось с лицом в каких-то сантиметрах, даже порыв ветра ощутил. Сука, не тело, а… И коротко размахнувшись, выворачивая до боли в запястьях рукоять глефы, рубанул врага. Сила удара оказалась чудовищной, конец лезвия разрубил незащищенный бок, и даже позвоночник не остановил его. Хлынула кровь, завоняло требухой.

Допрыгался. Но все равно, контроль.

Главарь пока пускал кровавые пузыри, отходил. Но я не стал ждать, поэтому поставил и здесь точку. Осматриваясь с огромным трудом, перезарядил оба арбалета. Вроде бы тихо.

Все?

Память паренька отчетливо говорила, что амба. Но я на всякий случай выждал минут пять. Мало ли. Ладно, теперь пленницы. Вонь от разрубленного противника усиливалась, кровь же пахла вполне себе по-людски.

Айла с задранной юбкой, выпучив глаза, пыталась видимо кричать, но тряпка во рту позволяла издавать только сдавленное мычание. Девушка дергала свободной ногой, точнее пыталась ее свести с привязанной. Да, даже в такой ситуации в первую очередь думала о «чести». В таком обществе подобное поведение понятно и закономерно. А так, здорово, что не добрались, не испортили суки. Иначе позор бы на всю жизнь. Там только в омут, замуж никто «нормальный» не возьмет. И плевать всем, что стала жертвой насилия.

Я шагнул вперед. Неожиданно замутило, повело в сторону так, что едва не врезался в близстоящий толстенный ствол. Сам не понял, как оказался на земле. И здесь, как любили говорить лирики, сознание покинуло бренное тело.

Четкая картина всех событий, произошедших с мальчишкой, «загрузилась» наконец-то полностью, слилась с моей памятью. Точка отсчета находилась приблизительно за пять лет от сегодняшнего дня.

В тот день, после Второй Сумеречной ночи, Харм совершал обход владений в поисках даров местного Посейдона — Карнеса. Одноногому принадлежал кусок берега длиной около трехсот шагов — от рукотворного канала, созданного еще древними мастерами, и до скальной гряды, врезающейся острым шипом метров на пятьдесят в Студеное море.