– Эту ошибку вам не удастся повторить.

– О, я слышу голос гувернантки. Строгий и неодобрительный. Я чувствую себя нашкодившим мальчишкой. – Подняв руку, он нежно провел пальцем по подбородку девушки.

Кэтрин раздирали противоречивые чувства: тело ее жаждало прикосновений Лео, но все ее инстинкты кричали об опасности. Ее сковала неподвижность, мышцы натянулись как струны.

– Если вы сейчас же не выйдете из моей комнаты, – произнесла она глухим чужим голосом, – я устрою скандал.

– Маркс, больше всего на свете мне хотелось бы увидеть, как вы закатите скандал. На самом деле я даже помогу вам. С чего начнем? – Казалось, Лео забавляет ее смущение, с веселой усмешкой он разглядывал ее пылающее лицо. Его палец легко скользнул по шее Кэтрин, и в ответ на эту дразнящую ласку девушка невольно запрокинула голову. – Никогда прежде я не встречал таких глаз, – почти рассеянно произнес Лео, поглаживая подбородок Кэтрин. – Они напоминают мне Северное море, каким я увидел его впервые. Когда ветер вздымает волны, вода становится такой же зеленовато-серой, как ваши глаза… а на горизонте она кажется синей.

Кэтрин решила, что Лео снова над ней насмехается. Она обожгла его сердитым взглядом:

– Чего вы хотите от меня?

Лео глубоко задумался, лаская ухо девушки кончиками пальцев.

– Я хочу выведать ваши секреты. И я так или иначе заставлю вас открыть их мне.

Кэтрин наконец нашла в себе силы стряхнуть его руку.

– Прекратите. Вы, как всегда, развлекаетесь, задевая меня. Вы грязный негодяй, распутный грубиян и…

– Не забудьте назвать меня гнусным развратником, – перебил ее Лео, – это мое любимое прозвище.

– Убирайтесь.

Лео лениво оттолкнулся от туалетного столика.

– Ладно, я ухожу. Вы явно боитесь, что не сможете сопротивляться влечению ко мне, если я останусь.

– Глядя на вас, я испытываю лишь одно желание – изувечить вас и расчленить ваш труп.

Лео ухмыльнулся, направляясь к двери. Взявшись за ручку, он оглянулся через плечо.

– Ваши очки снова запотели, – любезно заметил он и выскользнул за дверь прежде, чем Кэтрин успела чем-нибудь в него запустить.

– Лео, – обратилась Амелия к брату на следующее утро, когда тот появился в утренней столовой, – ты должен жениться.

Лео смерил сестру угрюмым взглядом. Амелии следовало бы знать, что не стоит заводить подобные разговоры с утра пораньше. Он предпочитал проводить утро приятно и легко, не обременяя себя дневными заботами, тогда как Амелия, едва проснувшись, немедленно бросалась в самую гущу дел. Вдобавок минувшей ночью Лео почти не спал, его преследовали эротические фантазии с главной героиней – Кэтрин Маркс.

– Я никогда не женюсь, ты же знаешь, – проворчал он.

– Это и к лучшему, поскольку ни одна здравомыслящая женщина не вышла бы за вас, – донесся голос мисс Маркс из угла. Компаньонка сидела на маленьком стуле. Ее белокурые волосы сияли в лучах солнца, и в этом сверкающем ореоле света плавали золотистые пылинки.

Лео не задумываясь принял вызов.

– Здравомыслящая женщина… – задумчиво протянул он. – Не припомню, чтобы мне встретилась хоть одна.

– А если бы и встретилась, как бы вы узнали? – ехидно осведомилась Кэтрин. – Вас ведь не интересует характер женщины. Вы принялись бы разглядывать ее… ее…

– Что же? – весело поинтересовался Лео.

– Размер ее одежды, – нашлась наконец с ответом Кэтрин.

Ее стыдливость рассмешила Лео.

– Неужели вы действительно боитесь произнести вслух названия самых обычных частей тела, Маркс? Груди, бедра, ноги – разве это звучит так ужасно? Почему вам кажется непристойным открыто говорить о человеческой анатомии?

Серые глаза Кэтрин гневно сузились.

– Потому что подобные разговоры ведут к неподобающим мыслям.

– О, мои мысли уже непристойны, – ухмыльнулся Лео.

– А мои нет, – отрезала Кэтрин. – И я предпочла бы, чтобы так оставалось и впредь.

Брови Лео поползли вверх.

– У вас не бывает непристойных мыслей?

– Едва ли.

– Но когда это все же случается, о чем вы думаете? – Кэтрин смерила лорда Рамзи уничтожающим взглядом. – Я не являюсь вам в нескромных фантазиях? – не унимался Лео, с удовольствием заметив, что лицо Кэтрин вспыхнуло от смущения.

– Я же сказала, что у меня не бывает бесстыдных мыслей.

– Нет, вы сказали «едва ли», а это значит, что пара мыслишек все же закралась в вашу голову.