Первую неделю они с Костя продолжали переписываться на форуме. Потом он признался, что зарегистрировался исключительно, чтобы написать ей, и нафталиновый интерфейс его откровенно бесит.

Впрочем, как и необходимость напрягаться, когда существует достаточное количество обычных мессенджеров.

Агата испытала тревогу, готова была пойти на попятную, долго держала паузу, когда Костя скинул ей номер телефона, который стоило бы забить в контакты, чтобы… Перейти на новый уровень…

Практически день прокручивала в голове возможные последствия своих действий.

Даже такая мелочь, как дать свой номер телефона незнакомому человеку, для Агаты была сродни подвигу. Или неоправданно опасной глупости.

Она не умела и откровенно боялась переводить хоть кого-то из разряда виртуально существующего образа в мужчину, способного ей позвонить…

Но в итоге решила рискнуть. Потому что… Костя появился в ее жизни очень вовремя. Будто свыше послали (если бы она верила, конечно, в существование чего-то «свыше»). В тот момент, когда Агата решила: она хочет… Расширить свои границы. Ровно на одного человека. Ровно на одного мужчину, который… Поможет ей попробовать то, что она за двадцать три года так и не успела попробовать.

Она никогда не мечтала о большой и светлой любви, детишках, собаке-лабрадоре и семейных фотографиях. С детства знала: семья — это тухляк. Институт, придуманный с целью оптимизации затрачиваемых сил и бабок. А то, что лепят о любви… Просто лепят. Такие же «эксперты», как тот, который не видит разницы между социофобией и социопатией.

Агата всегда знала, что она-то не дура, умеет думать и анализировать. Она умеет задавать те вопросы, ответы на которые нужно искать, чтобы прийти к собственным обоснованным выводам, а не становиться частью тупого стада, считающего себя мыслящим, хотя по факту просто повторяющего друг за другом набор штампов, не задумываясь о том, что они — пусты и бессмысленны.

Агате казалось, что у неё в принципе на глазах никогда не было розовых очков. Окружавшая ее с детства реальность при всем желании не дала бы им удержаться на носу.

Поэтому в любовь она не верила, но вот во влюбленность — очень. И хотела испытать. Хотя бы раз в жизни.

Да и ее нестабильность проявлялась еще и в том, что иногда тревожность заползала в безопасную квартиру под дверью и шептала: «Агата, но ты же не живешь, считай. Существуешь… Ты же не целовалась даже… Умрешь и не попробуешь… Не потрахаешься… Не кончишь толком…».

А ей хотелось бы… Попробовать хотя бы. С живым человеком. Желательно, опрятным, ухоженным, красивым, молодым… Найти такого, чтоб не воротило, а… Тянуло.

Как к Косте. Только не по переписке, а живьем. Чтобы если вдруг она когда-то запнется о порожек, упадет и свернет шею, ее нашли не через месяц по вони… А потому, что кто-то о ней волнуется.

Агата понимала, что это всё странные мысли, как для девушки двадцати трех лет, но она давным-давно не претендовала на нормальность. Даже больше — ее ненормальность не один раз подтверждена… Просто не представляет опасности для общества, поэтому ей позволено жить так, как она считает нужным. И слава богу.

Рискнув, Агата внесла телефон Кости в свою номерную книгу. Чувствуя, что по крови несется адреналин, открыла один из мессенджеров, вбила в поиск его имя…

У самой на заставке стояла просто картинка. Контакт был подписан неопределенными инициалами. Узнать о ее личности больше, чем она хотела бы, таким образом нельзя. Во всяком случае, легально.

Агату это успокоило. А вот о Косте узнать побольше ей хотелось.

За время общения у нее в голове сложился образ, стремящийся к идеалу… И очень страшно было разочароваться, пусть и понятно, что разочарование неизбежно. Потому что в интернете не сидят люди, способные добиться чего-то в реальной жизни. Во всяком случае, Агате так казалось. Поэтому… Либо Костя — огромное исключение, либо… Обычный неудачник. Вероятно, прыщавый. Вероятно, стрёмненький. Вероятно, увидев, интима с ним уже не захочется. Не в душу же влюбляться, ей-богу…

Вот только он не позволил ни вздохнуть облегченно, ни выдохнуть разочаровано. Нигде не было реальной фотографии. И снова этот дурацкий ник вместо Кости.

Агата пыталась несколько раз подтрунивать над ним, намекая, что плохо звучит, но Костя парировал: «узнаешь поближе — поймешь, что вполне в тему»…

Не интриговал, обещал просто. И тут уж Агата чувствовала, что сердце ускоряется. Потому что с каждым днем ей все сильнее хотелось узнать его поближе. В ней развивалась зависимость от этого общения. С Кости хотелось начинать и заканчивать день. Переписка длилась нон-стопом с перерывами. Он иногда пропадал посреди разговора, не объясняясь и не извиняясь. А потом так же внезапно возвращался, продолжая с того, на чем закончили.

Агата не выяснила, чем занимается. Он отделался неопределенным: «зарабатываю деньги», хотя ее занятость они обсуждали довольно долго и подробно. Так, будто… Ему действительно безумно интересно узнать о переводчице-социофобке. И закрытая до невозможности девушка ему почему-то все рассказывала. Сначала в переписке, потом… Ответила на звонок.

Снова боялась. Снова долго смотрела на экран, не веря глазам. Снова не готова была сделать новый шаг, но заражалась дерзостью Кости. Делала.

У него оказался очень по-мужски красивый голос. Низкий. Тихий. Тягучий будто. И образ в голове сразу стал более ярким. К тому времени Агата знала, что ему двадцать девять. Не сомневалась, что не соврал. Он вообще, кажется, не врал. Уходил от ответа, если не хотел, но ложь считал чем-то недостойным. Не в плане злом… А просто мелочностью… Уподобляющей его другим людям, которых он действительно не любил.