– Да чтоб им пусто было!
– ругаюсь на нерадивые примеры.

– Давай разбираться, Кавьяр, - командует друг и принимается долго и нудно объяснять мне, где и чего я недопоняла.

Спустя полчаса мозгоделания до меня наконец доходит, и я под контролем Шульца исправляю домашку. Закинув ненавистную тетрадку в ранец, достаю из шкафа раскладушку, чтобы постелить другу ложе.

Я в принципе не против, чтобы он спал со мной на диване, но мама говорит, что мы слишком взрослые для того, чтобы делить одну постель. Когда я возражаю, что взрослые друзья как раз-таки обычно и спят в одной кровати, она качает головой и отвечает, что для этого мы еще слишком маленькие. Короче, фиг ее поймешь.

Шульц устраивается на раскладушке, а я располагаюсь на диване. Залезаю под одеяло и включаю телик.

– Крис, как думаешь, - доносится его приглушенный голос, - кто сильнее: Человек-паук или Капитан Америка?

– Человек-паук, - без колебаний отвечаю я.

– Почему?

– Потому что Капитан Америка - по сути просто человек. Да, он находится на пике формы, но никакими сверхспособностями не обладает. А у Питера Паркера есть паутина и шестое чувство.

– И возможность лазить по стенам, - соглашается Шульц.

– И суперскорость.

– Но тогда почему Капитан Америка всегда показан лидером среди супергероев?
– немного помолчав, спрашивает Андрей.

– Потому что он лучший тактик и командир, - подумав, отзываюсь я.
– Иногда это куда важнее, чем суперспособности.

– Да, наверное, ты права, - соглашается Шульц.

Больше мы с ним не разговариваем, смотрим телик, а потом незаметно проваливаемся в сон.

Манящее солнце разливается по школьному двору, сочные зеленые деревья так и зазывают залезть на них, разноцветные бабочки порхают прямо перед окнами... А я сижу на уроке литературы, слушаю бестолковый треп Марии Ивановны и подыхаю от тоски.

До окончания учебного года осталось всего ничего, и основная масса учителей, как и все ученики, уже мысленно пребывают на отдыхе. За исключением нашей литераторши, конечно. Вот уж кто по-настоящему любит свою работу. Ее хлебом не корми, дай о книжках поговорить. Зануда редкостная. Ладно хоть наполовину глухая, поэтому дисциплина на ее уроках страдает: можно вполголоса общаться с одноклассниками и даже слушать музыку, прикрыв рукой наушник.

– Шульц, - шиплю я, наклоняясь к соседу.
– Видел у Митрофановой ободок новый?

– Угу, - отзывается Андрей, направляя взгляд в сторону нашей одноклассницы.
– Она в нем на инопланетянина похожа, если честно.

Прыскаю, зажав рот ладонью. Это он в точку попал. Митрофанова сегодня приперлась в школу в ободке с рожками, на концах которых торчат пластиковые божьи коровки. Сморится и правда жутковато. Будто эти рожки нужны для связи с космосом.

– А теперь представь Антипова в этом ободке, - хихикаю я.

Шульц начинает хрюкать, очевидно вообразив, как бы выглядел самый крупный член нашей стаи в девчачьем ободочке.

– Огонь, - улыбается друг.

– Слабо заставить его напялить такую вещицу?
– с вызовом спрашиваю я.

– Не слабо, - Шульц переводит на меня озорные зеленые глаза.
– Если тебе не слабо отжать ее у Митрофановой!

– Без базара, - протягиваю ему ладонь, и он с дольной ухмылкой жмет ее.

Пари заключено.

Остаток урока мы с Андреем от нечего делать через плевалку, сделанную из шариковой ручки, запускаем в девчонок маленькие обслюнявленные кусочки бумаги. Это самодельные "пули" всегда застревают у них в волосах, и одноклассницы всегда очень уморительно ноют, когда вынимают их оттуда.

Когда наконец раздается звонок, знаменующий окончание последнего урока, мы с Шульцем рывком выскакиваем из-за парты и наперегонки мчимся в раздевалку за сменной обувью. Расталкиваем других учеников, перепрыгиваем через несколько ступенек, игнорируем замечание незнакомой училки и то и дело подталкиваем друг друга в бок.

Первой к финишу как обычно прихожу я, но в этот раз Андрей отстал совсем чуть-чуть. В последнее время засранец стал бегать гораздо быстрее, и это мне совсем не нравится. Хватаю пакет со сменкой, шутки ради заряжаю им по русой макушке Шульца и с дьявольским смехом выбегаю из раздевалки.

Друг следует за мной, пытаясь на ходу пнуть меня под зад, но я мастерски уклоняюсь от его летящей ноги, и она приземляется прямо на пятую точку какого-то старшеклассника. Тот разворачивается и гневным взглядом вперяется в Андрея.

Дергаю друга за руку, и мы со всех ног удираем от разъяренного старшака. То ли от бега, то ли от смеха уже колет в боку, и, оказавшись на улице, мы с Шульцем наконец останавливаемся, чтобы перевести дыхание.

– Ну, где там Митрофанова? Еще не ушла?
– интересуюсь я, озираясь по сторонам.