Может, это место всё-таки проклято? Или это город, населённый призраками? Но я не верила в мистику. Да и терять мне было особенно нечего.

Вскоре я заметила, что дома вокруг стали более разрушенными. Постепенно они и вовсе превратились в груду бетона, пока улица резко не прервалась. Дальше простиралась только бескрайняя золотая пустыня.

Это не могло быть правдой. Наш город находился на равнине – вокруг только леса и реки. В этой местности никогда не было никакой пустыни. Это всё мираж. Я ущипнула себя, но пустыня не исчезла. С неё дул неприятный, сухой и жаркий воздух, разнося песок по улицам города. Где я?

Что-то внутри перевернулось в одночасье, в кровь плеснул адреналин и я, даже не соображая, что делаю, резко рванула прочь. Рюкзак больно ударял меня по спине, но я неслась вперёд, будто за мной снова гналась свора бешеных собак. Но нет, в этот раз за мной гнался ужас. Ужас того места, куда я попала.

Мимо мелькали здания, магазин, где я брала одежду, продуктовый, аптека, однако они не привлекали моего внимания настолько, чтобы я остановилась. Здесь стоит, конечно, отметить, что при такой жаре далеко бы я не убежала, даже если бы очень хотела – бега я всю свою сознательную жизнь избегала, поэтому мои лёгкие теперь горели так, будто в них насыпали песка. Где-то через улицу я остановилась и зашлась кашлем. Всё-таки иногда не стоит начинать развивать выносливость в жару. Не лучшее решение, Хлоя.

Я зашла в один из небольших магазинчиков, взяла маленькую бутылку воды и опустошила её за несколько глотков. Сердце колотилось как бешеное, но я старалась не стоять на месте, а ходить, пытаясь восстановить дыхание. Однако оставаться в этом странном городе мне абсолютно не хотелось, поэтому я отправилась восстанавливать дыхание дальше по улице. Теперь у меня был план, точнее, то, что с натяжкой можно было назвать планом: найти железнодорожную станцию и отправиться подальше отсюда.

Где-то на середине улицы мне в голову пришла гениальная мысль: не отравленные ли продукты я взяла в том магазине? Да, над этим определённо стоило бы подумать, но оптимизма такие мысли не вызывали. Поэтому я успокоила себя тем, что там я наелась и вроде бы до сих пор жива. А идти дальше без воды и еды было бы полнейшим безумием. Тем более что иду я в неизвестность.

Одни здания потихоньку сменяли другие, пока дорога не оборвалась. Дальше не было ничего, кроме выжженной земли на мили вперёд. Ни намека на рельсы или станцию. Я подавила панику в груди и решила пойти в другом направлении, надеясь, что это какая-то ошибка и что город не может быть расположен просто в каком-то пустыре. Ведь как-то же я сюда попала?

Решение пойти вглубь города в другую сторону было довольно неплохим, пока нормальные дома (если их можно было назвать нормальными) не стали сменяться совсем обветшалыми строениями, которые ветер мог запросто снести – или обрушить плохо зафиксированные балки на мою голову. Однако вскоре я начала жалеть об этом решении: ветхие дома уходили всё дальше и дальше, а моё странное зрение позволяло видеть всё в “прекрасном” медовом цвете, что явно не добавляло шарма обстановке. Мне то и дело казалось, что в этом районе что-то не так. Но что – я не могла до конца понять, пока не увидела рельсы.

Я бросилась вперёд из последних сил, надеясь, что это именно то, о чём я думаю. Однако, это не оказалось тем, о чём я думала. Точнее это оказалось разочарованием. Полным. И разрушило мои слабые надежды на то, что я не застряла в этом городе-призраке.

Рельсы были старыми и тупиковыми. Зачем их проложили – было непонятно. Они вились вдоль четырёх или пяти домов и обрывались. Зато на них стоял один-единственный вагон. Он мне смутно напомнил тот, который меня спас тогда, но я отмахнулась от этой мысли – все товарные вагоны выглядят одинаково. Однако моё внимание привлёк предмет, лежащий на земле неподалёку от него. Я подошла чуть ближе и увидела свою куртку. Мятую и грязную, но мою! Я пошарила по карманам и нашла телефон. Свой телефон! Хоть он и был разряжен, но я всё равно радовалась такой находке. Значит, я всё-таки была здесь.

Положив телефон в карман брюк, я осмотрелась вокруг, но ничего похожего на мой рюкзак я не нашла. Жаль. Мне он очень нравился. Заглянула внутрь вагона – там знакомо пахло сеном и опилками, стояли всё те же бочки, но рюкзака не было и там. Пройдя чуть дальше по улице между домами, я наткнулась на автобусную остановку. Карта маршрута выгорела и от неё осталась лишь одна зеленая линия. Где-то позади меня послышались раскаты грома.

Я медленно побрела вперёд, пытаясь попутно немного очистить от грязи свою куртку, как вдруг меня чуть не снесло резким порывом ветра. Ставни дряхлого дома напротив протяжно заскрипели, так и норовя оторваться, если ветер подует снова – они держались только на одной петле. Внезапный грохот сбоку заставил меня подскочить на месте, чуть не выронив куртку, – упал один из кирпичей покосившегося строения, рядом с которым я шла. Снова раздались раскаты грома.

Это выдернуло меня из мыслей, и я посмотрела на темное небо слева. Оно было настолько чёрным, будто в синюю краску пролили случайно слишком много чёрного и размешали: редкие полоски насыщенного синего оттенка (о, наконец, не только этот ужасный желтый!) вмешивались в беспросветную черноту наступающей стихии. Мне понадобилась пара минут, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. Я начала озираться в поисках убежища более крепкого, нежели дома с висящими на одной петле дверями да шаткими балками, отваливающимися от ветра. Гроза наступала быстрее, чем я соображала, поэтому я стремительно направилась вперёд, надеясь найти что-то подходящее до того, как ливень обрушится на меня.

Раскаты грома заставили меня ускориться и выйти на пустырь, который вёл к большому красивому зданию с колоннами. Оно показалось мне довольно прочным, и я побежала к нему, чувствуя спиной, что место, где я стояла несколько минут назад, уже накрыл дождь. Вблизи здание показалось мне еще более величественным. Сначала я подумала, что передо мной музей, однако вывеска гласила, что это гостиница. Ещё лучше – там будут кровати и комнаты, однако часть меня была расстроена, что я не смогу насладиться грозой, рассматривая огромные античные статуи богов древнего Олимпа.