Кухарка перемещалась между бурлящими на огне котлами медленно и неторопливо, но при этом чудесным образом всюду поспевала: в одном котле что-то помешивала, в другой ссыпала загодя нарубленную зелень, в третий добавляла приправы, под четвертым уменьшала огонь, а под пятым, наоборот, увеличивала — при этом она умудрялась очистить от кожуры луковицу, порезать мясо, взбить яйца, перекрутить рыбьи внутренности в жуткого вида мясорубке…

Мадам По, как оказалось, была талантлива не только в готовке. Кухарка отличалась говорливостью и в том, что касается сплетен, ей попросту не было равных. За глаза ее называли «Наша Афишная Тумба», потому как у нее можно было узнать не только то, что происходит в соседнем доме, но и то, что творится во всех Странных Окнах. Слухи и пересуды стекались к двери ее кухни, как коты к миске с обедом.

К слову, несколько дюжин котов как раз толпились у двери, негромко мурча, — минут десять назад мадам По стукнула в «Кошачий колокол», висящий над притолокой, и хвостатые усачи начали собираться у ее порога едва ли не со всех окрестностей. При этом они не лезли, не мяукали и терпеливо ждали обед, неотрывно следя за каждым движением кухарки. Полли вдруг ощутила себя одной из них.

Справившись с печеной мышью (мисс Трикк утешала себя мыслью, что это хотя бы не крыса, хотя по правде это была и не мышь), она вытерла пальцы и губы салфеткой и достала из кармана пальто блокнот с карандашиком.

— Итак, мадам По, вы говорили, что ваша соседка…

— Хелен Хенсли, — сказала кухарка.

— Да, мисс Хенсли, — кивнула Полли, — живет одна и родственников не имеет. Вы хорошо ее знаете?

— Еще бы! — Мадам По открутила краник у самого маленького котла и принялась разливать кошачью похлебку по мискам. — Хотя… — кухарка замялась. — Хелен поселилась в Окнах около двадцати лет назад, и все равно в ней ощущалось что-то… В общем, она так и не стала здесь по-настоящему своей. Не знаю, откуда Хелен приехала, но она точно не из этих мест.

По тону мадам По и по проскользнувшему в ее голосе раздражению, Полли поняла, что мисс Хенсли ей не нравилась. Что кухарка тут же подтвердила:

— Склочная особа и хамоватая до крайности — ни доброго словечка от нее не дождешься. Ну и еще она имеет склонность… гм… задирать голову, если ты понимаешь, о чем я.

Полли поняла: мисс Хенсли была не прочь выпить.

Мадам По продолжала:

— Хелен здесь никто не любит. Она вечно со всеми препирается, а добропорядочную миссис Боури из пятого дома и вовсе называет, — кухарка понизила голос, — дрянной кошелкой, хотя миссис Боури уж точно не кошелка. Но это ж Хелен, чего от нее еще ждать. Ходит всюду, как цаца, а как она одевается! Эти ее боа из вороньих перьев и полосатые платья, похожие на — фу, пошлость! — нижние юбки. Вульгарно! Еще к ней изредка захаживает, как она говорит, ее кузен, громила с ручищами — каждая, что твой дымоход. Хотя не особо он на кузена похож, я тебе так скажу…

Громила «поселился» в блокноте Полли, и она спросила:

— А чем мисс Хенсли занимается?

— Ходят слухи, что она когда-то танцевала в кабаре, или еще что-то в том же духе. Когда она только обосновалась в своей квартирке в девятом доме, какое-то время подрабатывала швеей, но платья и костюмы, которые она шила, были… кхм… странными.

— И что же в них было такого странного?

— Они были так пошиты, что только выпячивали и подчеркивали все некрасивости людей, для которых предназначались: если она шила пиджак для сутулого мистера, то пиджак делал его и вовсе горбуном, если шила платье для худосочной мисс, то она в нем становилась, как какой-то скелет. В общем, из-за этого у нее шиться и перестали. В последние годы она перебивалась всяким, торговала вразнос пудрой и разными красками для лица. Гадкая пудра, если хочешь знать мое мнение: от нее местные дамочки стали похожи на дохлых клоунов. Хотя многим, что удивительно, нравится…

Рассказ мадам По прервал звук шагов, и к открытой двери кухни, пробираясь через кошачье столпотворение, подошел щуплый тип в тонком коричневом пальтишке, коротковатых клетчатых штанах и покосившемся цилиндре. Глаза его скрывались за грязными стеклышками круглых защитных очков, а губы были растянуты в широкой улыбке. Под мышкой щуплый тип сжимал небольшой чемоданчик.

Подойдя, он остановился и потер руки в перчатках-митенках. Втянул носом кухонные запахи.

— О, Артур! — Мадам По одарила подошедшего ласковым взглядом. — Твой нос тебя не подвел. Обед готов.

— А что у нас сегодня на обед, мадам По? — спросил Артур.

— Суп из соминой требухи и печеные глоты.

— Вкуснятина!

— Сейчас все разложу по тарелкам…

Мадам По засуетилась у котлов. Коты начали ворчать и шипеть на, в их понимании, негодяя, влезшего без очереди. Один так и вовсе впился зубами в щиколотку типа с чемоданчиком, но тот даже не поморщился и лишь деликатно стряхнул кота с ноги.

— Уилфред, имей совесть! — прикрикнула на кусаку мадам По. — Будешь так делать — к миске подойдешь последним!

Кот Уилфред понуро опустил голову и спрятался за сородичами, которые тут же принялись мяукать, словно насмехаясь над незадачливым Уилфредом.

Артур прищурился, пытаясь разглядеть в пару кухни того, кто сидел на табуреточке у стола для готовки.

— Добрый день, мистер Клокворк, — поздоровалась девушка. С Артуром Клокворком они были знакомы: тот повсюду ходил со своим чемоданчиком, продавая шестеренки, и она время от времени заказывала у него зубчатые колеса особой редкости для своих… механизмов.