— Не знаю, сказали так идти, я и пошёл. Показывай, что у тебя сломалось?

Работы в теплице оказалось совсем немного — сгорел целый светильник. Пришлось заменить его целиком. Хорошо, что запасной находился на складе, и у неё оказался нужный инструмент. Инструмент у неё был, но выдавала она мне его только на время работы и потом сразу забирала. Зато я теперь знал, где он есть. Вырубить старшую не являлось проблемой, главное, чтобы меня потом искин не вырубил, а как вырубить искин, я пока не знал.

Возвращаясь, обнаружил, что охранников у здания уже прибавилось.

— Парни, это опять я, только уже обратно. У вас местечко не появилось ещё?

— Топай дальше.

— Жаль, не хотите проводить меня, а то мне как-то одиноко одному.

— Старшую попроси, она тебя и проводит, и приласкает.

— Она может. Такая горячая женщина. Вам рассказать?

— Иди отсюда, шутник.

Потопал дальше. Отлично, — охрана уже не обращает на меня внимания. Когда вернулся в мастерские, там находились Хал, Фил и девушки-техники. Все они собрались и стояли около сломанного комбайна.

— Фил, я всё там сделал, — сказал ему

— Хорошо. Ты говорил с Гинаром сегодня?

— Конечно, он меня будит каждое утро. У меня ведь нейросети нет, и спим мы на одной кровати — я наверху, он внизу.

— Что он говорил сегодня?

— Ничего не говорил, разбудил как обычно. Мы поели и пошли сюда.

— О чём-то вы говорили? — спросил Хал.

— Он только спросил меня, что со сломанными комбайнами, которые я привёз вчера, и на этом всё. Рассказал ему, какие повреждения у них. Больше мы ни о чем не говорили. Где он сам?

— Вон там.

Зашёл за комбайн и увидел его. Грудь была пробита насквозь, и из спины торчал большой металлический штырь. Было понятно, что он мёртв. Подошёл к нему и спросил:

— Гинар, как же ты так не аккуратно?

— Он специально это сделал, — ответил за него Хал.

— Специально? Но зачем?

— Мы хотели это у тебя узнать.

— Он никогда не намекал, что собирается так поступить.

— Что он вообще говорил?

— Ничего такого. Он вообще не разговорчивый был, иногда целыми днями молчал.

— И тем не менее, о чём-то вы говорили?

— Он рассказывал о себе, где был и чем занимался. Расспрашивал о моей планете, я тоже рассказывал.

— Что, даже не намекал никогда?

— Нет, я совсем не понимаю, почему он так поступил. Может это случайно произошло?

— Нет. Он специально заострил дроидом гидропривод и сам активировал его.

— Совсем не понимаю, почему он так поступил. Кто меня сейчас будить будет?

— Разбудят.

— Так, быстро прячься за комбайн и не высовывайся оттуда. Вы тоже, — это он сказал в адрес девушек-техников.

Повторять это дважды было ни к чему, я быстро спрятался за соседний комбайн. Девушки за другой.

— Хал, Фил, где вы ходите? — услышал я со стороны гаража голоса хозяек.

— Мы здесь, Дани, — ответил им Хал.

Услышал их приближающиеся шаги.

— Что у вас случилось? Почему вызывал?

— Сами посмотрите.

— Что с ним?

— Покончил с собой.

— Хал, как ты это допустил?

— Что я мог сделать? Он сам всё подготовил и умерщвил сам себя, не могу ведь я около каждого находиться постоянно.

— Почему к медику не отправили?

— Вы сами запретили мужчин лечить?

— Запретили. Незачем на них картриджи переводить.

— Тогда зачем его отправлять к медику?

— Фил, как ты так? Почему не досмотрел? — спросила вторая.

— Разбирался с другим сломанным комбайном в гараже, я тоже не могу около каждого раба стоять. Мне работать нужно. Особенно после того, как вы техников забираете, — ей ответил Фил.

— Он нас оскорбил.

— Заставили бы извиниться и вернули.

— Он совсем слабенький оказался, так что некого возвращать было.

— Вот кто теперь работать будет?

— Ты и будешь, раз проворонил.

— Говорила я тебе, — нужно забирать его раньше, а ты всё не хотела. Этот гад давно это задумал.

— Да, не послушала я тебя. Забирайте тело и грузите в флаер.

Когда стихли их шаги, осторожно выглянул из-за комбайна. Никого не было, и тела Гинара тоже. Только острый штырь, торчащий из комбайна и небольшая лужица крови на полу лучше всяких слов говорили о происшествии.