Теперь он понял, что был прав. Место Больших и в самом деле находится по левую руку солнца, быть может, как раз за теми высокими горами впереди.

Через три дня после выборов Гас Браннард приземлился на своем автолете в Хоксу-Митто в середине дня. Джек давно уже - со времен Решения Пендарвиса - не видел его иначе, как в строгом костюме. Но теперь это был снова прежний Гас Браннард, в бесформенной войлочной шляпе, в линялой и застиранной походной куртке с кармашками для патронов на груди, с охотничьим ножом, в шортах, гольфах и высоких башмаках. Он вышел из машины, пожал руку Джеку и огляделся. Потом вытащил из кабины холщовую охотничью сумку и пару чехлов с ружьями и огляделся еще раз.

– Господи, Джек, - сказал он, - ну ты и построился! С земли этот домина выглядит еще хуже, чем сверху. Надеюсь, ты не распугал всю дичь в округе?

– В пределах десяти - пятнадцати миль кое-что найти можно. Джордж Лант каждый день посылает пару своих ребят, чтобы они подстрелили чего-нибудь на обед.
– Джек взял сумку, которую Гас положил на землю.
– Давай устроим тебя, а потом сходим оглядимся.

– Чертова скотина здесь есть?

– Немного. Пушистики, которые забредают на южные посты, упоминали о том, что видели хеш-назза. Но такого, чтобы они подходили к самому дому, как бывало в июне, больше нет. И гарпий в последнее время тоже совсем не видать.

– Ну, значит, мы хорошо потрудились!
– Гас тоже не любил гарпий. Да и кто их любит, если подумать?
– Я у тебя тут поживу пару дней, Джек. Может, завтра выберусь и подстрелю зебралопу или речную свинью на обед. Но ты не беспокойся. Послезавтра отправлюсь охотиться на чертову скотину.

В гостиной Джек достал бутылку.

– До коктейля еще целый час, - сказал он, как бы извиняясь, - но давай все-таки хлебнем! За выборы.

Он налил себе и приятелю, поднял свой стакан и сказал:

– Поздравляю.

– Надеюсь, нам есть чему радоваться, - сказал Гас, осушив стакан примерно на треть.
– У нас сто двадцать восемь мест из ста пятидесяти. Это выглядит замечательно - на бумаге.

Он допил то, что оставалось в стакане.

– Человек на сорок из них мы действительно можем положиться. Это люди Компании и независимые бизнесмены, которые знают, на чем стоит их бизнес. Еще человек тридцать - честные политики: раз продавшись, они служат тому, кто их купил. Удивительно, - заметил он, - стоило завести на этой планете политику, и здесь тут же развелись политиканы! Что до прочих, они, по крайней мере, не социалисты, не лейбористы-радикалы и не враги Компании. Ничего лучшего у нас не будет, и я надеюсь - хотя ручаться бы не стал, - что они окажутся достаточно приличными. По крайней мере у нас нет достаточно богатых противников, которые могли бы их перекупить.

– Когда Собрание начнет работу?

– Через две недели, в понедельник. В отеле "Мэллори". Компания оплачивает все счета. Накануне, в воскресенье вечером, будет банкет. Представляю, как это будет выглядеть! Наутро все они будут мучиться с похмелья.

Гас брезгливо поморщился. Сам он, видимо, никогда в жизни похмельем не страдал.

– А к вечеру снова станут устраивать вечеринки в отеле. Так что по-настоящему работать они будут разве что часа два после обеда. Да, может, оно и к лучшему.

Он посмотрел на свой пустой стакан, потом на бутылку. Джек подвинул бутылку к нему.

– Набрали сто пятьдесят человек вроде этого вашего Горация Стеннери, или Эба Лаутера из Честервилла, или Барта Хогана из округа Биг-Бенд - я года полтора назад добился его оправдания по делу о краже скота, - и все они будут стараться показать избирателям, какие они крутые государственные деятели, внося всякие мелкие поправки, до которых ни у кого другого просто не хватит глупости додуматься. Мы с Лесли Кумбсом написали вполне приличную конституцию. Страшно подумать, на что она будет похожа, когда они с нею управятся!

Он допил второй стакан. Прежде чем он успел налить себе третий, Джек предложил:

– Пошли погуляем, пока народ не собрался.

Они пошли по тропинке, ведущей на пастбище. Среди построек играло довольно много пушистиков. Было уже довольно поздно, и они успели утратить интерес к занятиям и сбежать из школы. Многие перешли через мост, чтобы поглазеть на чудеса, которые творят Большие с машинами.

Двое, оба самцы, подошли к ним.

– Пьивет, Папа Джек!
– сказал один, а другой спросил:

– Папа Джек, а кто этот Большой с мехом на лице?

Гас рассмеялся и присел на корточки, чтобы оказаться с ними на одном уровне.

– Пьивет, пушистики! Как имена ваши?

Они уставились на него с недоумением. Гас всмотрелся в серебристые диски у них на груди. На них не было ничего, кроме регистрационных номеров.

– В чем дело, Джек? У них что, нет имен?

– Мы даем имена только тем, кто хочет остаться здесь. А так имена им дают люди, которые берут их к себе.

– А что, своих, пушистиковых имен у них нет?