Поскольку я с головой ушла в подготовку предстоящей поездки, разбираясь со всем, то воспользовалась роскошью занять разум посторонними мыслями, а значит, ни минуты не позволяла реальности опуститься на меня и разорвать на части. Хотя чувства никуда не ушли. Ледяное горе, острием пронзало хрупкое чувство здравомыслия, за которое я цеплялась.

Я была полна решимости отодвинуть собственное горе на задний план и сосредоточиться на том, чтобы увезти подругу домой в целости и сохранности и подальше от вероломного, мерзкого обманщика байкера, который крутился вокруг нее.

Узнав, что Гвен застала его в постели с клубной шлюхой, я всерьез задумалась о том, не вонзить ли в него скальпель, но пришла к выводу, что Гвен не нужна драма, и я не хотела запятнать кровью свой наряд. Я тешила себя идеей случайно врезаться в его мотоцикл, когда он будет на нем.

Все эти планы пришлось отложить, так как я уже подъехала к больнице с упакованным багажом, забронированными билетами на самолет, готовая к тому, что мы с Гвен улетим из этого долбаного города.

Заглушив мотор, я глубоко вздохнула. Кейд толкал инвалидное кресло Гвен, а Брок следовал за ними. Только этого не хватало.

Обогнув машину, я с жаром посмотрела на Кейда, желая, чтобы взгляд мог убивать. Но смягчилась, когда слабо улыбнулась Гвен.

— Я все подготовила для нашего путешествия, Гвенни. Папин самолет ждет на небольшой взлетно-посадочной полосе за городом, он доставит нас в Лос-Анджелес, откуда мы следующим рейсом вылетим в Окленд. Папа также настоял, чтобы мы взяли с собой в полет его врача. На всякий случай.

Я взглянула вниз на ее живот и постаралась не выказывать беспокойства за крохотное создание. Я хотела помочь ей встать с кресла, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тяжелый взгляд двух разъяренных байкеров. К сожалению, я не могла игнорировать руку, схватившую меня за запястье.

— Эми, какого хрена ты делаешь? Ты не можешь просто взять и увезти мать моего ребенка через полмира. Куда она, туда и я, — отрезал Кейд.

О, нет, этому не бывать.

Он не мог играть роль озабоченного отца и бойфренда после того, как трахнул какую-то шлюху. Я жалела, что в непосредственной от меня близости нет острых предметов, будь проклята мода. Пришлось обойтись убийственным взглядом.

— Сейчас же убери от меня свою руку, — мой голос источал арктический холод.

К счастью для него, он подчинился. Кейд был мускулистым и высоким и все такое, но с коктейлем ярости и горя, подпитывающим мой организм, я решила, что смогу с ним справиться.

Я помогла Гвен подняться, а затем мой взгляд вернулся к нему.

— Я могу, и я увезу Гвен к ее семье, домой, к людям, которые ее любят. На случай, если ты забыл, она едет на гребаные похороны своего единственного брата, — прошипела я, игнорируя резкий укол боли. — И так уж вышло, что ее дом находится как можно дальше от тебя, так что, в этом гребаном кошмаре нет худа без добра, а так как ты преступник с судимостью, то никуда не сможешь полететь, — закончила я с легким рычанием.

Я отвела от него взгляд. Теперь, высказавшись, он для меня не существовал.

— Господи, Гвен, подожди, — услышала я его мольбу.

Я была абсолютно готова уложить ублюдка, если бы он только попытался остановить меня, но Гвен опустила руку мне на плечо.

— Все в порядке, Эми.

Я сумела не вздрогнуть от ее ровного, безжизненного тона и подчинилась, позволив ей повернуться к Кейду. В этот момент на меня двинулся Брок, оттаскивая и прижимая к себе.

— Искорка, подожди гребаную секунду, прежде чем улетишь через полмира, — прошипел он мне на ухо.

Я пристально посмотрела на него, пытаясь скрыть тоску по нему. Я была сама себе противна. Все, чего мне хотелось, это броситься в его объятия, чтобы оплакать потерю другого мужчины.

Его рука легла мне на бедра, лицо выражало такую нежность, какую я еще никогда у него не видела.

— Детка, позволь мне разобраться с кое-каким дерьмом. Я полечу с вами. Буду рядом с тобой, — тихо сказал он.

Я вырвалась из его объятий, его предложение привело меня в чувство как ведро ледяной воды.

— Да, и как ты это себе представляешь? Я привезу парня, с которым спала, на похороны брата Гвен. Это дурной, мать твою, тон, — прошипела я, и его глаза посуровели.

— Я больше, чем это, и ты это знаешь, — резко ответил он.

— Сейчас не время обсуждать семантику наших прошлых отношений. Мне нужно успеть на рейс, — огрызнулась я.

Я повернулась к нему спиной, но не раньше, чем увидела, как его лицо окаменело. Подавив свои чувства, я усадила Гвен в машину и собрала всю свою силу воли, чтобы не оглянуться. Чтобы, черт возьми, не развернуть машину и не умолять Брока поехать со мной.

Мне это удалось. Едва.

Это случилось спустя две недели после той сцены возле больницы. Две недели пребывания в доме Гвен и Йена в прекрасной сельской местности Новой Зеландии. Нам пришлось ждать, пока тело Йена отправят на родную землю, прежде чем провести похороны. Эти две недели я находилась в странном состоянии неопределенности. Без похорон, без прощания я почти могла притвориться, что все это было ненастоящим. Что Йен жив и здоров в каком-то неизвестном месте. Я молилась об этом. Молилась, чтобы Дейву позвонили и сообщили, что в рядах вооруженных сил кто-то допустил ошибку, и Йен во время взрыва находился в другом месте.