А сейчас я сижу в квартире брата моей мачехи. Его зовут Эдвард. В отличие от своей сестры, он обладает еще более взрывным характером, буйным нравом. Он не особо ладит со своей семьей, поэтому я видел его лишь несколько раз у нас дома, да и то, мельком.

У него тоже была нелегкая жизнь. Родители не знали, что с ним делать и в итоге сплавили молодого человека за границу к родственникам. Сейчас он вернулся.

Может, я оказался здесь, вовсе не случайно. Этот человек не смотрит на меня с жалостью. Он не знает всей подробности семьи, с которыми знакомы все мои друзья или друзья родителей. Здесь, рядом с ним, я могу быть другим человеком. Не тем маленьким забитым ребенком, которого никто не замечает и не любит.

Остаток вечера я так и провел на стуле, ожидая хозяина квартиры. В голове не было и мыслей исследовать холостяцкое логово мажора. Это было бы неправильным, да я и не особо горел желанием узнать о нем что-то. Он вернулся ровно через час, как и обещал. Сняв верхнюю одежду, он направился в ванную и, через пару минут, оказался на кухне. Сел передо мной и отхлебнул из моей чашки.

– Можешь напомнить, как тебя зовут?

Почему-то меня этот вопрос очень сильно задел. Мы встречались пару раз, когда я была с сестрой и ее женихом. Даже в этой квартире я бываю во второй раз, а он не удосужился запомнить мое имя.

– Веня, - ответил я, и зачем-то добавил, – Вениамин.

– Если не хочешь идти домой, можешь ночевать у меня. В зале есть диван.

Я знал, что дома никто не заметит, если я не вернусь. А завтра, к тому же, суббота и значит, что на учебу мне не надо.

– Не бойся, насиловать не буду. Ты для меня слишком мелкий. Все нужные вещи в шкафу. Сам смотри. Есть новые зубные щетки в ванной, полотенца тоже.

Как всегда, краткость – сестра таланта. С этими словами он вышел из кухни и направился к себе. В зале стоял диван посреди комнаты, рядом был журнальный столик и шкаф. Этот человек явно привык жить в спартанских условиях.

Я довольно быстро справился со всеми делами и лежа на чужом и, явно новом диване, думал, что сказала бы мама, если узнала бы, что я ночую у чужого человека дома. А если узнает мачеха, то будет очередной грандиозный скандал. Она ненавидит своего брата и считает его ничтожеством. Завидует, что он живет на широкую ногу и хорошо зарабатывает. Только она не говорила, чем именно он зарабатывает.

Она его всегда с пренебрежением называла “Московский мажор”. Что она этим хотела сказать, я не понимал. Возможно, ее бесило то, что он много зарабатывает и проматывает деньги, живя на широкую ногу. Дорогие машины, клубы, девушки… Так говорит мачеха. Но я почему-то не могу даже представить, чтобы у Эдварда были девушки. Он такой… Закрытый, что ли…

Мачеха его сторонилась, сравнивала с диким зверем, которого невозможно приручить. Он сам кого хочет – приручит, а если нет, то сожрет с потрохами. Я считаю, что в этом она права. С таким человеком, как он, шутить не стоит.

Пробуждение было тяжелым. Шея ныла от неудобной позы сна. Оглядевшись, сначала не понял, почему нахожусь в этой комнате и вообще, где я.

Взгляд зацепился за записку на журнальном столике. Слегка корявым, но понятным почерком, записка гласила о том, что хозяин квартиры позже заберет у меня ключи. Эти самые ключи, как раз лежали перед моими глазами.

Как и где он это сделает, я понятия не имел, но квартиру я же не могу оставить открытой. Собрал вещи, которые были аккуратно сложены возле дивана, и вышел из квартиры, в которой только что провел ночь. Думаю, что это было в первый и последний раз.

Когда я вышел на улицу, то почувствовал, погода решила не наказывать меня за легкомыслие. Было тепло, солнце приятно грело. Я всегда любил такую погоду, когда нет даже намека на ветер, который вчера буквально сносил меня с ног.

Мне хотелось перекусить где-нибудь, но в кармане не было ни копейки, пришлось вернуться домой. Ничего не оставалось, как пешком добираться до дома.

С порога, как только я снял обувь, над головой раздался хриплый голос мачехи:

– И где мы шлялись всю ночь? Вообще-то, дорогой сынок, ты мог бы и предупредить, что не придешь ночевать.

Отец, как обычно, молчал, оставаясь в стороне, словно его тут нет. Он сидел на кухне и активно делал вид, будто ничего не происходит. Мачеха как-то нервно одергивала рукав халата, что было ей не свойственно.

– Батарея села.

Я прошел в свою комнату и закрылся. Настенные часы показывали пол десятого. Обычно, в такое время я еще спал убитым сном, но в чужом доме, особо не поспишь. Всю ночь мне снились странные сны с участием Эдварда.

– Веня, открой дверь.

Я закинул рюкзак в угол дома и плюхнулся на кровать. Ручка двери повернулась и в комнату вошла мачеха. Красивая, высокая и статная. Они с Эдвардом чем-то похожи…

– Я надеюсь, что это будет последний раз, когда ты, без предупреждения, не ночуешь дома.

Становилось тесно. Снова захотелось выбежать на улицу и слоняться там как беспризорник. Быть наедине с собой и со своими мыслями. В такие моменты, я чувствую себя, более свободно. Вся это романтика одиночества так засела в голове, что я к ней привык и боялся, что кто-то вторгнется в мое пространство. До вчерашнего дня.