— Осторожно! Расколешь же! — выкрикнул Некр, благо, голос вовремя осип, и не позволил ей расслышать слова.

Выругавшись, некромант замотал головой, но от потусторонней музыки так и не сумел избавиться. Ритм заполнял все вокруг, и сердце начинало биться в такт, отравляя мысли, вгоняя в транс.

— Некр?.. — обеспокоенно начал Роман.

— Я справлюсь. И какая же удача, что ты лишен потустороннего слуха, — снова помотав головой, смущенно проговорил он, поймав себя на том, что отстукивает ритм по гарде Демона. Не хватало еще начать пританцовывать!

— Я лишен его вообще. Медведь отдавил уши в раннем детстве, — сжимая его плечо проговорил Роман. — Но это не значит, будто я не слышу эту какофонию.

«А не должен бы», — подумал Некр, прикусывая губу.

В этот момент вздохнули трубы, вновь дрогнула земля, и граница, пролегшая между мирами, истончилась еще сильнее. Некру показалось, будто теперь она не толще бумажного листа. Захочешь — проткнешь и пальцем.

— Что она делает?! — воскликнул Роман. Кажется, весь ужас ситуации наконец-то дошел и до него. Девица же, не замечая зрителей, а может, наоборот, красуясь перед ними, все сильнее и ожесточеннее танцевала на камне обереге, выбивая чечетку голыми пятками и призывно выгибаясь.

— Пронзает и призывает, разумеется, — пояснил Демон и, перейдя с серьезно-информативного на вожделенно-озабоченный тон, заскулил: — Давай, детка. Да-да-да! — при этом он нагрелся так, что почти обжег Некру пальцы. — Очнись, мальчишка! Я думал, ты тверже, — это уже ему. — Не стыдно, страж Нави, в реку тебя Смородину?!

Некр моргнул и с шумом выдохнул застоявшийся в легких воздух:

— Ты настолько хочешь избавиться от меня?

— Чушь, не пори.

— Тогда стыдно.

Он действительно завис, застыл на месте, словно обращенный в камень несчастный под взглядом Медузы Горгоны; как незадачливый мореход, плененный пением сирен, поддался очарованию потусторонней музыки, а тем временем вытекавшая из пустых глазниц твари кровь пятнала и разрушала оберег — последнее спасение для них двоих и всего этого мира! Всей Яви!

— Сдохни, тварь! — похоже, Роман разобрался сам, не дожидаясь его нудных объяснений. Он не стал раскручивать плеть, для начала запустил в девицу обыкновенной шаровой молнией. Жаль, опоздал всего на несколько мгновений.

Та отпрыгнула, встала на четвереньки, отращивая еще несколько конечностей, — они принялись лезть прямо из ее лона, обляпанные кровью и золотой слизью. Еще секунда — и на камне стояла помесь человека с пауком. Теперь жрица могла показаться привлекательной разве лишь последнему извращенцу.

Некру стало не по себе, противно, нехорошо до рвоты от того, что поначалу в душе дрогнуло при взгляде на нее. Он ударил призрачным копьем, сотканным из ледяного потустороннего ветра и напитанным собственной мощью. Красивое вышло оружие — все словно из бирюзовой застывшей воды. Оно сорвалось в полет само собой, пронзило грудь арахниды и вышло из спины.

Во все стороны брызнула маслянистая черная кровь, а затем раздался гул, не идущий ни в какое сравнение с тем, который они уже слышали. Земля в котловане пошла трещинами, выпуская огромный зубастый череп с глазами, горевшими бледно-лиловым пульсирующим огнем, и рогами, закручивающимися спиралями. Видимо, для разнообразия и отличия от всяких винторогов их имелось три штуки: два выходили из висков, последний вырастал изо лба.

— Ох ты ж ось небесная, так тебя раз эдак! — в несвойственной себе простоватой манере выругался Некр, удивился сему факту и припечатал: — Хреново. Целый некродракон.

— Такого ты хотел призвать? Тогда, — Роман, кажется, тоже был потрясен зрелищем, однако припомнить некроманту одну из его выходок в прошлом, разумеется, не постеснялся.

— Типун тебе на язык! — прошипел Некр. — Мой был иным, красивым, сплошь в золотой чешуе… Он вообще-то разумный и до сих пор злится за тот призыв.

— Что-то клинит тебя на золоте. Скоро в Кощея превратишься, который над златом чахнет.

Некр фыркнул и сказал:

— У моего дракона синие глаза.

— Чего? — гул, истошный вопль, свист потустороннего ветра слились в один раздражающий Некра рев, потому не странно, что Роман не расслышал.

— Цвет индиго! — повторил Некр. — Мой дракон не проявлял агрессии, в отличие от этого!

С пару мгновений они наблюдали, как костяк некродракона, сияющий голубым, белым, серым свечением, гоняется за раненой арахнидой, пытаясь сцапать ее зубами. Та ловко уворачивалась, поджимала ноги и выстреливала в сторону дракона паутиной. Некр не стал бы утверждать наверняка, но, похоже, ядовитой. Попадая на дракона, пучки фосфоресцирующей слизи начинали дымиться, впитываться в кости и разъедать их. Затем Некр протянул руку в сторону оберега и начал понемногу наполнять тот своей силой. Конечно, было бы гораздо проще, действуй он не на большом расстоянии, а находись непосредственно возле камня, но сейчас подобное сошло бы за попытку извращенного самоубийства.

— Теряюсь в размышлениях, кому из них стоит помочь, — заметил Роман, завороженно следя за схваткой.

— Узнаю рыцаря — лишь бы кому помочь, — усмехнулся Некр. — Не вздумай. Пока эти двое заняты истреблением друг друга, у нас есть время поднакопить силы.

— Думаешь, не вижу, как ты свои расходуешь?

— Я тренируюсь, — возразил Некр. — Подготавливаю оберег перед твоим приходом. Штука-то явно непростая. И стражи — тоже, — заметил он, глядя на сальто в три оборота, проделанное арахнидой, дабы избежать когтей дракона. — И я ошибся: вовсе не сила и злоба этого существа, не беспощадное время исказили их суть, они изначально являлись такими.