– Танюш, привет! Я начала дневник.

– Опять…

– Нет, ты не поняла. Я начала вести СВОЙ дневник, хочу проживать СВОЮ жизнь, а не питаться крохами со стола других.

Тишина… В какой-то момент ей показалось, что она говорит сама собой.

– Таня, ты меня слышишь?

– Да, я здесь. Перевариваю… Вообще-то звучит интересно. Может, пока я здесь, отметим это событие бокалом красного? И тебе будет что зафиксировать в своём дневнике.

Она услышала звонкий смех подруги.

Дневники занимали достойное место в современной минималистичной квартирке Тани. Три книжицы в красивых плотных переплётах авторского дизайна стояли на полке рядом с фигуркой дельфина, который напоминал ей о том, что она любит больше всего – о море. Время от времени она брала их в руки, чтобы найти понравившуюся мысль. Но в целом они оставались священной тайной даже для близких друзей. Последние годы «собрание сочинений» новыми рукописями не пополнялось. Насыщенная событиями жизнь не оставляла сил и времени для «мемуаров». Татьяне сейчас и не требовался спасательный круг. Но кому, как не ей, понимать целебную силу дневника?

После событий 16 января 2006 года, когда во Владике в одном из отделений Сбербанка погибли её подруги, личный дневник стал тем спасательным кругом, который помог пережить бурю отчаяния и не утонуть в пучине безысходности. И она могла быть среди погибших…

Пожар вспыхнул на седьмом этаже и в считанные минуты распространился по зданию. В тот час она занималась обычной бумажной работой в угловом офисе на восьмом этаже. Огонь еще не протянул свои жёлто-красные щупальца в это крыло, но запах дыма уже ощущался. Выбежали в коридор. Кто-то крикнул, что лестница запасного выхода за металлической решеткой, на которую ещё вчера едва ли кто обращал внимание. На улице уже выли сирены пожарных машин, тщетно пытаясь протиснуться сквозь плотные ряды беспечно припаркованных легковушек. Позже, сидя на подоконнике открытого настежь окна, она сосредоточенно смотрела в одну точку. Происходящее было далеко от привычной реальности и больше напоминало фильм про древние языческие обряды, неизменно сопровождавшиеся приношением жертв какому-то кровожадному божеству. И вот, с восьмого этажа шагнула первая, вторая, потом третья девушка. Толпа ревущих внизу людей вздрогнула от ужаса. Крики, вой сирен, клубы дыма, невозмутимое солнце и голубое, картинно-голубое небо… От дыма першило в горле. Она была уже готова шагнуть в распахнутое окно, когда позади себя услышала командный голос: «Сюда! Держитесь друг за друга и идите за мной. Не смотрите по сторонам!» Их было четверо. Последние, кого выводили по пепелищу. Погибло девять человек – сотрудницы и подруги, которые ещё утром были уверены в неизменности завтрашнего дня. Вид отчаявшихся людей в клубах едкого дыма преследовал её и днём и ночью. Таблетки, прописанные доктором, отключали мысли и помогали на какое-то время провалиться в тревожный сон. Но стоило перестать их принимать, как внутри разливался липкий страх, чувство безысходности и пустоты. Один хороший психотерапевт посоветовал вести дневник и записывать в нём только радостные события или хотя бы те, что вызывают улыбку. Простота терапии смутила Татьяну, привыкшую к более решительным мерам.

– Дневник? – переспросила она с сомнением.

– Да, дневник, – невозмутимо ответил приятной наружности человек в лиловой рубашке. – Попробуйте, но учтите: никаких горьких воспоминаний. Только то, за что хочется сказать «спасибо».

«Дневник!» – усмехнулась она и пошла в ближайший книжный за новым блокнотом. Первые заметки давались с трудом.

12 мая, среда

Спала крепко, 7 часов 55 минут, 82 балла. Люша не будил ни меня, ни Федю.

Сегодня удивительно тёплый вечер! Закатное солнце отражается в окнах, отчего дома кажутся золотыми. Я люблю вечернее солнце. Его тёплый свет смягчает краски и резкие очертания. Голубое небо отражается в водной глади. Мы спустились к бухте. Волны лениво накатывали на берег. Прилив…

С того места, где мы обычно любуемся закатом, хорошо виден небольшой мыс. На нём приютились несколько двухэтажных домиков и действующая метеостанция, забор которой покосился и повис над самым обрывом. С того мыса видна и бухта, и противоположный берег, и кусочек города. Вулкан за бухтой ещё совсем белый. Скоро, совсем скоро солнечная зима уступит место туманному лету. Потом сочная красками осень и снова зима… А как же весна? Весны нет, если не считать те две недели, когда деревья пробуждаются ото сна и кутаются в лёгкую жёлто-зелёную дымку. Рядом с метеостанцией стоит двухэтажный дом. Случайный прохожий едва ли обратит внимание на это скромное жилище, но его обособленность от других строений и потрясающий вид на бухту делают его каким-то особенным. В детстве я воображала себя хозяйкой этого дома. Да я и сейчас не отказалась бы выпить чашку чая на его веранде: передо мной только небо, бухта и жирные, довольные чайки. Думаю, что в ненастье вид из окна особенно завораживающий.

Сегодня опубликовали мою первую книгу. На смену воодушевлению пришла тревога. Кому это надо? Для чего я пишу?

Прошла 8062 шага.

Всё вышло как-то совершенно случайно. Выполняя очередное задание из книги «Мечтать не вредно», она вспомнила то, о чем грезила в детстве, – писать книги. Так родилась история про котёнка, которого они с дочкой подобрали на улице морозным февральским днем. Мысли рождались легко и так же легко ложились на бумагу. Она писала о том, что тревожило ее сердце – о судьбе бездомных кошек и собак. Ей часто не давал покоя вопрос: Что если бы она прошла мимо замерзающего чёрного комочка?

– Ты рада, что вышла твоя книга?

– Конечно, рада. Знаешь, я тут подумала написать ещё одну.

– Продолжение истории про котёнка Мыша? Здорово! Звонила мама, говорит, что твоя книжка ей понравилась. Прочитала на одном дыхании!

– Лёш, даже если бы НЕ понравилась, она слишком нас любит, чтобы сказать обратное. Но я ей верю, так как сама довольна результатом, – ответила она, не скрывая улыбку. – В этот раз будет не детская книга, а дневник. Хочу опубликовать свой дневник. Те заметки, которые я делаю каждый день.

– Теперь понятно, что ты строчишь каждый вечер, совсем не уделяя внимание любимому мужу! Знаешь, дневник – это нечто личное, и я бы не хотел…

– Я всё понимаю, – она оборвала его на полуслове. – Не переживай, дорогой. Я не буду указывать адрес, паспортные данные и номер карты. Ну а если серьёзно, то это типа заметок Миклухо-Маклая. Помнишь, я тебе читала кое-что из его дневника?

– Не помню… А ты читала?

– Ну да, пару дней назад. Про то, как туземцы подарили ему живую собаку, но не в качестве питомца, а на ужин.