— Вы что, дети? — удивился егерь. — Может, вас в угол поставить? Или ремня всыпать?

Васёк был согласен даже на порку, лишь бы не сообщали на работу. Но понимал, что егерь просто жестоко шутит.

— Да и правильно! — вдруг сказал Михалыч. — Правильно, товарищ егерь! Сами виноваты — нам и ответ держать. Я опозорился на старости лет, и молодого парня в грязь втянул. Прости, Васёк!

Он, наконец, посмотрел на Васька. Взгляд Михалыча был до того отчаян, что Васёк втянул голову в широкие плечи.

— А, может, отпустите парня? Я во всём виноват! И сеть моя, и лодка моя!

Михалыч снова повернулся к егерю.

— Как же я его отпущу? — удивился егерь. — Браконьерством вы вместе занимались. А он наказания избежит — обрадуется. Решит, что можно снова попробовать, и ничего за это не будет.

— Не решит! — умоляюще сказал Михалыч. — Васёк! Что ты молчишь-то?

— Никогда больше! — прохрипел Васёк.

Горло снова пересохло от волнения.

Егерь задумался, качая головой. Михалыч и Васёк с надеждой глядели на него.

— Ну, вот что, — решительно сказал егерь. — Протокол вы подписали. Я его у себя оставлю. Адреса и фамилии мне известны. Буду иногда звонить вам на работу, интересоваться — не попались ли вы на чём. Если узнаю, протокол сразу в милицию пойдёт. Ясно?

— Ясно!

Рыбаки обрадованно закивали.

— Сеть я конфискую. Выпутывайтесь, давайте.

Васёк и Михалыч затрепыхались, выпутываясь из сетки. Михалыч скомкал её и протянул егерю.

— Вот!

Егерь подёргал полотно, посмотрел размер ячеи, хмыкнул.

— Тридцатка. Ну, вот откуда такая жадность? Вы бы ещё частик взяли, чтобы совсем рыбу вычерпать.

Лицо его снова стало серьёзным.

— За собой всё прибрать. Чтобы никаких бумажек и пакетов! Обратно пойду — проверю.

Егерь повесил планшет на плечо и махнул солдатам.

— Идём! Считай, час потеряли.

Когда шаги затихли, Михалыч поднялся на ноги. Колени его дрожали и подгибались. Он подошёл к канистре, которая так и валялась на траве. Поднял её, заглянул внутрь.

— Пусто. Вот чёрт, а! Как же это мы?

— Может, чаю вскипятим? — предложил Васёк. — Голова кружится.

— Да ну, — махнул рукой Михалыч. Спустился к озеру, зачерпнул котелком воды.

— На вот, пей. Да лицо умой — всё в золе.

Напившись воды, рыбаки смотали донки. На двух крючках висели почти уснувшие плотвички. Михалыч хотел выбросить их в воду, но передумал.

— Пойдёт егерь обратно, увидит, что рыба кверху брюхом плавает. Ну его! В деревне котам отдадим.

Они живо упаковали лодку, которая уже успела просохнуть на солнце. Тщательно собрали весь мусор, который оставался на поляне. Свой — не свой, разбирать не стали, побросали в рюкзак.

Васёк со стоном взвалил на себя тяжёлый мешок.

— Идём, Михалыч! Может, повезёт — пива в магазине возьмём!

— Ничего себе! — сказал Володя, оглядывая пожарище. — Что тут случилось-то? Курили в постели?

— Почти, — вздохнул я.

Пропавших трудов было жалко чуть ли не до слёз. От почти готовых домиков остались только обгоревшие развалины. Вокруг стояли почерневшие, закопчённые ёлки. Они тянули к пожарищу засохшие ветки, похожие на руки со скрюченными пальцами.

— Ну, ничего! — подбодрил меня Володя. — Мы здесь живо наведём порядок. Васильев, Малютин! Берите ломы, и на разборку пожарища! Всё раскатать по брёвнышку и распилить на дрова для костра. Вы двое — помогаете им. Родионов — на тебе костёр и обед. Вода в озере. Остальные — за мной! Андрей — где тут ближайшее болото? Первым делом мох для конопатки надерём, чтобы сох пока.

Глядя, как Володя отдаёт команды, я успокоился. Было видно, что сержант своё дело знает, и на него можно положиться.

— Идём, покажу. Но сперва инструмент.

Я отыскал поваленную ёлку, про которую говорил Трифон. Ага! Вот она!

Под толстым стволом аккуратно лежали инструменты, которые мне удалось спасти во время пожара. Металлические части чуть тронуло ржавчиной.

— Ничего, — одобрительно сказал Володя. — Отчистим, наточим. Звонько! Привести инструменты в порядок! А вы, четверо — мешки подмышку, и за мной.

Я привёл солдат на край мохового болотца. До места стройки отсюда было метров триста, не больше.