Однако по некоторым из этих притоков все-таки можно проплыть назад, к истоку, хотя многие из них для нас кажутся странными. Таковы наги. Мы мало знаем об этой вере, но зародилась она, без сомнения, среди горных племен северной Индии.

Люди в древности смотрели на Гималаи как на жилища богов, демонов и других странных существ. Они верили, что среди заснеженных горных вершин расположены волшебные города, скрытые от глаз смертных. Там живут боги, занятые своими делами. Их объединяет одно: они предпочитают держаться подальше от остального мира.

Дивные существа исследователи условно разделяют на три основные группы. Наги, или божественные змеи, жили в подземном городе под названием Бхогавати. Они охраняют великие сокровища. Их обычно представляли наполовину людьми, наполовину змеями. По отношению к людям они выполняют роль опекунов.

Затем следуют видьядхары, или небесные маги. Это они создали магические города в Гималаях, они могли передвигаться по воздуху, могли изменять тело по своему желанию. О них очень мало известно, с людьми они почти не общаются.

Среди них встречаются так называемые риши, или провидцы, легендарные мудрецы. Говорят, что некоторые из них когда-то были смертными, но преуспели в мудрости и стали богами. Это — Видьядхары, к которым люди могли обращаться в трудные времена. Они могут являться и без просьб в особые моменты истории, чтобы учить и наставлять людей. Они учат праведной жизни.

Когда-то любого праведного человека называли риши, если он обладал магическими способностями. Но изначальные семь риши считаются предками всех богов, а также людей. Их имена: Маричи, Атри, Ангирас, Пуластья, Пулаха, Крату и Васиштха. Они пришли с небес и построили волшебные города, потому что им понравилась Земля. Они долго наблюдали за ней издалека.

Мудрецов возглавлял Браспути. В легендах он предстает странной фигурой — его изображений практически нет ни в камне, ни на картинах, а если и попадаются изображения, то довольно уродливые — с длинными руками и трехпалыми руками. Однако именно он привел богов в Гималаи. Они прибыли на виманах, удивительных летательных машинах. От них люди получили начатки цивилизации и философии, научились основам законов. Единственное, что позволяет идентифицировать Браспути — одна из планет Солнечной системы, Марс или Юпитер. Браспути правит демонами холмов, хотя, возможно, это намного более поздняя трактовка его образа.

Спенс зачаровано слушал отца Аджани. Имена, которые называл профессор, с трудом доходили до него. Он думал о туманном прошлом новорожденного мира, где среди людей ходили боги, а люди, не способные понять их, тупо поклонялись этим высшим существам как богам. Но его не оставляло ощущение, что он уже слышал это однажды, и сравнительно недавно.

Оказывается, Аджани все это время внимательно наблюдал за ним.

— Что с тобой происходит? — спросил индиец. — Ты выглядишь так, словно увидел привидение.

— Не приведение — бога. — Спенс с трудом отвлекся от своих мыслей. В следующее мгновение он уже стоял перед ними, глаза его горели от волнения. — Сходится! Все сходится! Как я раньше не сообразил!?

— Что ты должен был сообразить?

— Аджани, мне нужно кое-что сказать тебе. Если бы я догадался раньше, может, мы бы и не попали в такую переделку. Я не все рассказал тебе из того, что случилось со мной на Марсе.

— Да? Там еще что-то было?

— Аджани, ты и половины не слышал.

Спенсу казалось, что он попал в страну без времени. Индия, за исключением городов, западного побережья, застроенных небоскребами, выглядела олицетворением бедности. Здесь колесо прогресса налетело на преграду, а кое-где даже покатилось вспять. Создавалось впечатление, что страна уходит в прошлое так же быстро, как остальной мир идет вперед.

Спенс обнаружил, что с трудом примиряет в сознании суперсовременную космическую станцию и руины, населенные оборванцами. Все вокруг выглядело чужим. Его возмущали вопящие толпы, от которых разило застарелым потом, мочой и прочими человеческими запахами, о которых в цивилизованном мире давно забыли. Он возмущался кричащей бедностью, обвинял жителей в недостатке предприимчивости, хотя умом понимал, что не следует винить пациента в проявлении симптомов болезни. Тем не менее, его первой реакцией было озлобленное удивление людьми, позволившими себе пасть так низко. Здесь он мало отличался от множества туристов, посещавших страну до него.