— Не отвечай ей, — предостерегает его Лорен. — Это уловка.

Коннор не отводит взгляд от меня.

— Я могу справиться с ней, Ло.

Да, он должно быть, единственный. Он подходит ближе и выключает кран.

Я включаю его снова.

— Я ещё не закончила.

Под моими ногтями все еще тонкий слой соуса.

— Мы оба знаем, что ты не подаришь мне приватный танец. Так что давай сойдемся на ставке в тысячу долларов.

Его голос не читаем. Если в нём и есть огорчение, он никогда не позволит мне его распознать.

Я чувствую себя побежденной по всем фронтам.

— Я смогу это сделать, — заявляю я.

— Я не пытаюсь применить на тебе обратную психологию, Роуз. Я правда не думаю, что тебе стоит это делать.

Он снова выключает кран, и когда я собираюсь включить его снова, он проскальзывает передо мной, загораживая раковину, и оборачивает полотенце вокруг моих рук.

— Они чистые, — говорит он.

Я опускаю взгляд на свой комбинезон, который всё ещё испачкан.

— Мне нужно переодеться.

Лорен вклинивается: — Итак, мы в итоге договорились, будешь ли ты сегодня вечером танцевать на коленях?

— Только если я проиграю, — говорю я.

Мышцы челюсти Коннора сжимаются — единственный сигнал, который я могу прочесть. Он действительно не хочет, чтобы я это делала, но мне не нравится, как он смотрит на меня. Как будто я маленькая испуганная птичка.

Я не испугана. Пока.

— А если ты проиграешь, — говорю я, — что получу я?

Коннор смотрит на мой рот так же, как я смотрела на его.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе и говорит: — А чего ты желаешь, дорогая?

Мое сердце колотится. Я хочу быть великолепной в постели. Я хочу доставлять ему удовольствие лучше, чем он мне. Я хочу победить его.

Но я знаю, что когда дело доходит до секса, я никогда не выиграю. Я в таком невыгодном положении. Поэтому я говорю: — Если ты проиграешь, мне не придется танцевать для тебя приватный танец.

— Бууууу, — говорит Лили.

Лорен кивает.

— Скучно.

Но единственный, чье мнение имеет значение, говорит: — Договорились.

Коннор игнорирует мою сестру и её парня. Он заканчивает вытирать мои руки. Я только сейчас замечаю, какие они раздражённые и красные. Иногда меня уносит, а я даже не осознаю…

— Чья это была идея — нанять гадалку? — спрашивает Лорен.

— Это было запланировано продакшеном, — напоминаю я.

И Бретт, и Бен бросают на меня удивленные взгляды при упоминании продакшена. Мы не в прямом эфире. Это не Большой Брат.

— О, пожалуйста, — говорю я прямо в камеру. — Скотт, если ты это слышишь, удали эту часть, — я смотрю на Бена. — Вот так. Он не отшлепает вас за плохое поведение.

И как хорошие операторы, они молчат.

Лорен долго смотрит на коротко-стриженого Бретта. Наконец он привлекает его внимание. И тогда он проводит языком по шее Лили, не сводя глаз с камеры, словно соблазняя зрителей. Лили практически тает под ним, её дыхание сбивается в громкий стон. Лорен злобно ухмыляется, особенно когда Бретт в шоке отступает назад.

А затем он засовывает свой язык в ухо Лили.

Они издеваются над операторами.

И это только второй день.

3. Коннор Кобальт

.

Многое изменилось с тех пор, как мне было девятнадцать. Но опять же, все осталось прежним. У меня есть девушка, но не совсем. Если бы все было так просто и скучно, меня бы здесь не было. Добавьте в нашу жизнь Скотта Ван Райта, угрозу на достаточно серьезном уровне, и удержать Роуз будет проблематично.

Но я собираюсь оказать чертовски немалое сопротивление.

Он даже перенес «магическую» вечеринку с экстрасенсом, сославшись на какую-то чушь насчет времени, но на самом деле он хочет повысить ценность продакшена всего реалити-шоу — я просто пока не понял, что он собирается сделать, чтобы добиться этого.

Я смываю шампунь с моих волнистых каштановых волос, вода окутывает меня теплом. Я никогда не жил с другой девушкой. Никогда не делил пространство с кем-то еще, даже в моей школе-интернате.