Подумайте, какие типы еще встречаются среди инженеров без диплома! Не исключена возможность, что они могут встретиться и среди инженеров с дипломом.

Вот почему наша общественность должна быть всегда на страже,

ГРАМОТНЫЙ МУЖИК

Когда на месткоме обсуждали перспективный план культурных мероприятий, кто-то заметил, что мы отстали по части юбилеев. У других уже по два-три юбилея отпраздновали, а у нас ни одного. Стали намечать кандидатуру. Все единогласно выдвинули второго заместителя. Он дольше всех проработал у нас в организации. Организации еще не было, а второй заместитель уже был.

Известие о предстоящем юбилее быстро облетело все два этажа нашего учреждения. У нас в отделе тоже стали судить да рядить, какой подарок преподнести юбиляру?

— А за что ему подарки делать? — неожиданно сказал плановик. — За Колобродова, что ли? Он от этого Колобродова без ума, пусть ему Колобродов и подарки преподносит.

— Я сам слышал, — вставил референт по общим вопросам, — как второй заместитель говорил Сергею Сергеичу: «Вы хоть и мой первый помощник, а Колобродова не трогайте. Он грамотный мужик!»

Тут секретарь-машинистка, которой Колобродов обычно диктовал свои докладные записки, почему-то тяжко вздохнула.

— Он вам всем форы даст, — продолжал цитировать второго заместителя референт по общим вопросам. — Элегантный — раз, остроумный — два…

— Между прочим, элегантным в наше время быть не трудно, — ехидно заметила секретарь-машинистка, — в любом универмаге к услугам желающих изделия лучших швейных фабрик социалистического лагеря.

— По части остроумия тоже появились кое-какие наглядные пособия, — вставил плановик. — «Юмор ваших друзей» печатается во всех газетах. А по части грамотности…

Секретарь-машинистка только собралась снова вздохнуть, но ее перебил референт.

— Грамотей! — воскликнул он. — Стоит кому-нибудь из нас получить личное письмо на учрежденческий адрес, Колобродов тут как тут. Будто нечаянно вскрывает конверт…

— А попробуйте внести ценное предложение, — добавил молчавший до того главбух, — Колобродов тут же внесет сомнение.

— Освободил бы нас второй заместитель от Колобродова, — резюмировал плановик, — я бы тогда ему десяти рублей не пожалел на подарок…

Мы все оценили щедрость плановика, хотя и понимали, что он ничем не рискует, так как второй заместитель Колобродова не уволит.

В это время дверь растворилась, и в комнату вошли Сергей Сергеич и Колобродов.

— Пожалуйста, пройдемте к моему столу, там у меня записан адрес этого магазина, — сказал Сергеи Сергеич.

— Буду весьма вам обязан, — пробасил Колобродов.

Сергей Сергеич порылся в ящике письменного стола, записал что-то на бумажке и передал Колобродову.

— Сделайте так, как я вам посоветовал, и все будет в порядке, — в сказал он, провожая Колобродова до дверей.

Мы переглянулись. Сергей Сергеич посмотрел на нас проницательным взглядом.

— Почему такой пессимизм в коллективе? — спросил он.

— Да мы тут Колобродова обсуждали, — проворчал плановик.

— И что постановили?

— Что он у нас сидит в печенках.

— Одна надежда на вас! — воскликнула секретарь-машинистка.

Мы знали, что Сергей Сергеич — человек чистейшей души и неуемной изобретательности. Нет таких бюрократических крепостей, которых не мог бы взять Сергей Сергеич. Мы обернулись к нему, но он уселся за свой стол молча, будто не о нем шла речь…

Юбилейный вечер состоялся в конференц-зале. За столом президиума сидело все начальство и с самого края — Колобродов. Хотя в президиум его никто не приглашал, попросить его оттуда никто не догадался.

Юбиляру зачитали поздравительный адрес. Все стали дружно хлопать. И тут неожиданно с места поднимается Колобродов, открывает портфель-чемодан, достает из него большую серебряную вазу из тех, что продаются в спортивных магазинах в качестве переходящих призов, затем подходит ко второму заместителю, ставит вазу перед ним на стол и говорит дрожащим от волнения голосом:

— Примите от моего личного чистого сердца.

Второй заместитель краснеет, президиум аплодирует, а мы все с недоумением оборачиваемся к Сергею Сергеичу, который сидит с такой невозмутимой загадочностью, что мы просто не знаем, что и подумать.

Между тем в президиуме происходит что-то непонятное. Сам управляющий берет в руки серебряную вазу и начинает читать выгравированную на ней надпись. По мере чтения лицо его расплывается в улыбке, потом он прыскает со смеху.

Тогда вазу берет в руки секретарь парткома и через полминуты чуть со стула не валится от хохота. Ваза переходит из рук в руки, и весь президиум начинает верещать на разные голоса.