— С тобой другое дело, — продолжила она. — У Руслана и Девина назревает война, а Кир влез. Говорят, его из-за тебя пырнули. Или сам Руслан, чтобы брата с дороги убрать. Или убийцы твоего отца.

— Вздор, — усмехнулась я.

— Верь чему хочешь, — усмехнулась она.

Это интереснее… Есть с чем пойти к Зверю — он хотел, чтобы я приносила слухи. Заодно осмотрюсь, где можно взять денег. И еще украшения… На Стелле, пока она не затыкаясь, болтала, были браслет и сережки с камнями. Может, себе тоже попросить? Потом получится продать.

Мы допили вино и распрощались.

Я приняла ванну, сама присела перед зеркалом и нанесла легкий макияж. Сделала несложную укладку. Раньше я не заморачивалась, но теперь уже этого не хватало. С трудом дотерпела до вечера, когда залы открылись, и распахнула шкаф. Черное платье попроще, такие же босоножки — и одета хорошо, и неброско.

Я вышла из комнаты и вместе с охранником направилась в главный зал «Авалона».

Музыка оглушила сразу же. Людей немного, но те, что есть, пляшут изо всех сил. Молодые и полные сил, они подчистую тратили себя на танцполе. Лавируя между потными телами, я направилась к барной стойке, какое-то время за ней понаблюдав.

— Где Зверь? — спросила я бармена, он окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом, и пришлось добавить. — Я Лили Девин. Его пленница.

— В приватных комнатах был. Позади зала.

— Один? — уточнила я.

— Не знаю. Коктейль один заказал.

Я направилась в ту сторону, слабо представляя, где его искать и как это сделать. Сомнения отпали сами. Охранник в конце зала просканировал меня взглядом, но пропустил, то ли опознав Лили Девин, то ли приняв за шлюшку.

За ширмами было пять дверей, но занята только одна — в остальных двери настежь распахнуты, приманивая посетителей на слабый свет красноватых ламп.

Я занесла костяшки над дверью, чтобы постучать, и застыла от неожиданности. В щель приоткрытой двери увидела среди полумрака красивое тело в золоте. На фоне черной обстановки оно сияло, как язык пламени.

Алайна была после номера.

На ней не смытая золотистая пудра и макияж под Клеопатру. Из одежды трусики из золотой чешуи. Грудь голая, и торчащие соски едва присыпаны блестками — опасное лакомство. Играя, она выгибалась перед клиентов в танце. Не стриптиз. Положив ладони на мощные плечи, она качала бедрами: то ли танец, то ли занимается любовью в фантазиях с клиентом. Алайна выгнулась, сместив корпус, и я увидела, что на кожаном диване зрелищем любуется Зверь. Перед кем бы еще она танцевала приват…

Я залилась краской, соображая, что делать.

Входить неприлично, ждать здесь? Еще хуже… Танцевала Алайна с полной самоотдачей. Его девушка, но в обязанности все равно вменялось облизывать его.

Я смотрела на Зверя, и хотя зрелище жгло глаза, оторвать взгляд не могла. Он развалился на кожаном диване, расстегнув рубашку, и нежные руки Алайны время от времени скользили под ней. Когда она наклонилась, свет скользнул по соблазнительным ягодицам девушки и местечку между ног, закрытому золотой полоской.

Кровь бросилась к щекам. Я опустила голову, успев заметить, что Зверь полностью сбросил рубашку с плеч и привстал, расстегивая ширинку. Было стыдно, что я подглядываю за ними, как любопытная, неопытная девчонка, никогда секса не видевшая. Но на его тело не могла не посмотреть. В приглушенном свете привата его кожа казалась бронзовой. При каждом движении под кожей перекатывались мышцы. Настоящий Зверь. Жеребец. При взгляде на его тело — сильное и вспотевшее — на языке как будто появилось что-то сладкое. Щеки горели, я смотрела всего секунд тридцать, но за это время во мне прошел ураган чувств.

Зверь бросил взгляд мимо нее, и на мгновение показалось, что он меня видит. Смотрит прямо в глаза. Знает, что я здесь, дрожу от увиденного, пытаясь разобраться в своих ощущениях.

Алайна закончила танец.

Кирилл дышал открытым ртом, словно ловил на язык ее запах, пожирал глазами от нетерпения. То, что было ниже пояса — я не видела. И не хотела смотреть. Просто не смогла опустить глаза ниже блестящей пряжки ремня, в страхе увидеть это…

Я впервые видела голого мужчину. От страха у меня свело живот, а колени чуть не подломились.

— Иди сюда, — голос звучал так хрипло, с привычной, сильной сексуальностью, что я бессильно прислонилась к стене. — Бери в рот.

Алайна опустилась перед диваном на колени. Я не видела, что она делала, но ее голова наклонилась к паху. Она делала некрасивые ритмичные движения. Зверь запрокинул голову, принимал их — ему нравилось. Мощное тело расслабилось, свет блестел на пирсинге в соске — у него правда там пирсинг, мне не показалось.

Не дыша от ужаса, я зажмурилась.

Пошевелиться боялась. Надеялась, что меня не заметят, и охранник не заглянет за ширму. С закрытыми глазами лучше не стало: украшения Алайны тихо позвякивали в тишине, наполненной судорожным дыханием Зверя. Так ритмично, что можно без труда представить, что она делает.