Наутро будильник Эммы прозвенел в шесть часов, но Долли уже и след простыл. Пять раз в неделю она по утрам развозила на велосипеде газеты в своём селе и в двух соседних деревнях.

Эмма побрызгала на лицо холодной водой, съела на ходу бутерброд с вареньем и принялась за работу.

О её ноги тёрлись семь кошек, а собаки в нетерпении шумно возили своими мисками по каменным плиткам. Когда Долли была здесь одна, она успевала накормить всю эту ораву ещё до того, как отправлялась развозить газеты.

– Да уж, не повезло вам, – приговаривала Эмма, роясь в ящике со столовыми приборами в поисках консервного ножа. – Следующие шесть недель вы будете получать еду не раньше, чем я выползу из кровати.

К тому времени, когда все банки с кошачьей едой были вскрыты, пальцы у неё ныли, будто искусанные. Счастье ещё, что собаки питались сухим кормом.

Теперь настала очередь пернатых: трём волнистым попугайчикам в гостиной и курам требовалось много-много зерна и свежей воды. После этого Эмма накормила двух старых коз. И только потом задала корм Альдо – самое приятное она всегда оставляла напоследок.

Каждое утро она предвкушала радость встречи с Альдо, когда он уткнётся в неё своей мордой и обыщет карманы куртки в поисках морковки. И тут же Эмма принималась мечтать о том, что Альдо станет её лошадью. Безумная мечта!

Новая квартира, которую как раз сейчас обставляли родители, опять находилась на пятом этаже, потому что мама на такой высоте меньше боялась грабителей. Там Эмме не позволят держать даже морскую свинку. Да что там говорить, мечта о собственной лошади была действительно нелепой, но Эмма всё-таки снова и снова ловила себя на этой мысли. Особенно в те минуты, когда поглаживала мягкий нос Альдо.

Всякий раз, приезжая сюда, Эмма спрашивала себя, не позабыл ли её старый мерин. Хоть она и старалась всегда гостить у Долли как можно дольше, а всё же ещё дольше тянулись недели и недели до следующих каникул.

– Привет, Альдо, ты уже проголодался? – спросила она, войдя в конюшню.

Мерин поднял голову и фыркнул. Эмма нежно погладила его по носу и легонько дунула в ноздри. Именно так приветствуют друг дружку лошади – это она когда-то вычитала в одной книжке. Книг о лошадях Эмма читала много. Мама даже считала, что слишком много.

Альдо фыркнул в ответ – настолько порывисто, что у Эммы перехватило дух, и она захихикала. От лошадиного дыхания совершенно закружилась голова. Эмма наполнила ясли Альдо овсом и натаскала свежей воды. Долли снова и снова внушала ей, что это важнее всего остального. Ведь лошади не терпят застоявшейся или грязной воды. Они скорее вовсе не станут пить, а это может быть очень опасным: от этого у них начинаются колики. Когда Альдо вдоволь наелся и напился, Эмма вывела его на выпас. Там к колышку уже были привязаны обе козы. Если они оставались не на привязи, то могли перескочить через любой забор. Нельзя сказать, что козы самая подходящая компания для лошади. Но всё же лучше, чем вовсе никакой.

«Лошади становятся чудаковатыми, если подолгу остаются в одиночестве, – говорила Долли. – Совсем как люди».

После того как Эмма ещё и подмела в конюшне, и яйца из куриных гнёзд вынула, она почувствовала себя настолько уставшей, что охотнее всего тут же улеглась бы обратно в постель.

В первый день у Долли всегда так бывало.

Но Эмма, конечно же, не легла. Позёвывая, она пошла в кухню и принялась готовить завтрак. И тут в голове у неё мелькнула мысль о том, что она снова позабыла про рыбок. О них Эмма частенько забывала, потому что рыбки ей не очень нравились. Долли они тоже не нравились, но она всегда повторяла, что сами-то рыбки в этом ничуть не виноваты, – и, конечно, была права.

Вернувшись домой, Долли обнаружила Эмму спящей на кухонном диванчике и накрытый к завтраку стол: сваренные всмятку яйца, полный термос крепкого кофе и свежие булочки, купленные у отца Лео и Макса в булочной по ту сторону деревенского пруда.

У Долли ушло немало времени на то, чтобы расщекотать Эмму ото сна.

– Ну как тебе деревенский воздух? – спросила она. – Утомляет, верно?

– Ужасно… – заспанно пробормотала Эмма и села. – И как только тебе удаётся быть такой бодрой в такую рань?

– Ах, знаешь ли, – вздохнула Долли, усаживаясь за кухонный стол, – ранний подъём мне как раз нипочём. В моём возрасте всё равно спят уже меньше. Но эта велосипедная езда… просто отвратительная. А в последнее время мне приходится объезжать сразу три соседние деревни. Порой бывает нелегко победить искушение и не поехать на машине.

– Давай я буду развозить газеты вместо тебя! – предложила Эмма. – Мне совсем не трудно.

– Нет уж, лучше не надо, – рассмеялась Долли. – Иначе мне вовсе уже будет не взобраться на велосипед, когда ты снова уедешь.