Захар очнулся от воспоминаний, увидев в свете фар милиционера у поста ГАИ. Инспектор настойчиво махал полосатым жезлом, требуя остановиться. Во тьме еле проглядывалась высокая терраса Чочур Мурана над долиной Лены. Эленев сбавил ход машины и притормозил около милиционера. Здесь часто проверяли водителей, возвращающихся с дач на своих машинах, забирали у пьяных права. Старшина приблизился и отдал честь.

— Простите, вы следователь Эленев Захар Захарович?

— Да, я что-нибудь нарушил?

— Нет, зайдите в наш пост ГАИ. Вас срочно просил позвонить начальник следственного управления Хомподоев.

— Что там стряслось, — недовольно проворчал Захар, вылезая из машины. — Час назад виделись, что там за пожар.

Он зашел в вагончик и взял у девушки-сержанта трубку рации.

— Соедините с Хомподоевым, — проговорил диспетчеру.

— Хомподоев слушает, — тут же откликнулся близким голосом начальник. — Кто вызывает?

— Эленев...

— Захар Захарович, я рано утром вылетаю в командировку и хотел бы вам поручить одно срочное дело. Желательно приехать сейчас же. Пытался дозвониться к вам домой, да Мальцев подсказал где искать. Жду вас в прокуратуре.

— А как же субботник, я хотел теплые вещи...

— Для вас субботник отменяю. Здесь все узнаете.

— Ясно, скоро буду...

От начальника следственного управления Хомподоева Эленев вышел вместе со своим давним седовласым наставником. Меж собой сотрудники уважительно величали его «старик», «Харлампьевич». Они прошли коридором в кабинет Эленева и Харлампьевич неторопливо заговорил, слегка растягивая по-якутски слова:

— Са-х-а-ар [1] ... Мне не нравится итог первичного следствия по убийству на озере... Слишком все легко и просто. Как в кино про милицию... А так как настоящего кино про нашу работу еще никто не поставил, эта легкость вызывает у меня сомнение... Надо быть предельно осторожными в судьбах людей... Надо найти ту единственную истину, между верой и недоверием к человеку... — Старик покосился на молодого следователя, кивающего головой и нетерпеливо поглядывающего в окно. С нажимом добавил: — Это все ты слышал не раз, ибо являешься моим учеником. Так вот... Первое следствие проведено органами небрежно. Очень плохо... Все сразу успокоились, сразу же нашли убийцу... Плевое дело... Его в тюрьму, а бумажки в архив... Заведомо отметено очень много любопытных вопросов... И сомнительных для меня. За каким чертом Давыдов поперся с Александровой по снегу на озеро? Для любви и разговоров место весьма неподходящее... Шел ли кто еще с ними или следом? Нелогично объяснение, что свежий снег скрыл все следы. Чую своим нутром, ясно знаю, что все было там не так просто... Логика здравого смысла дает мне право на сомнения... Прошу тебя очень серьезно отнестись к этому делу и все дотошнейшим образом проверить заново. Вдруг я окажусь прав? Я верю своей интуиции... Са-х-а-ар, — опять доверительно улыбнулся старик. — Перетолкуй с шофером автобуса № 5, ведь убийство случилось невдалеке от конечной остановки этого маршрута. Может быть, кто и видел Александрову... По заключению судмедэксперта, Александрова скончалась между полуночью и двумя часами, это время последнего рейса. Конечно, пассажиров всегда маловато... Это и хорошо, шофер должен запомнить красивую девушку, Давыдова, а может, кого и еще... Во-вторых, может, у Александровой есть знакомые в том районе. Это надо обязательно уточнить.

Захар терпеливо слушал Харлампьевича. Уж он давно знал скрупулезность и ответственность старого следователя в любом деле. И это наставление он делает только во благо истины. Когда старик ушел, Захар придвинул поближе настольную лампу и раскрыл папку с документами:

«Александрова Гелена Семеновна, 1953 года рождения... Заведующая обувным цехом промбыткомбината в Салдыне... якутка... беспартийная... Та-ак, а это показания убийцы ее, Давыдова Федора: «31 октября, вечером, в пятом часу, ко мне зашел сосед Хамсеев. Мы играли с ним в шашки... выпили одну бутылку белой. Потом Хамсеев сбегал домой и умыкнул тайком от жены еще бутылку водки, купленную на праздники... Мы ее тоже выпили и еще играли в шашки. Нам захотелось еще добавить, скинулись и я сбегал еще в магазин, купил две бутылки, в семь часов, едва успел. Когда мы выпивали и спорили над игрой в шашки, пришла Александрова Гелена. Видимо, я был настолько пьян, что ее появление помню смутно. Мы ей налили стакан, но она пить отказалась. Я ей молол какую-то чушь, пытался даже обнять и поцеловать. Она меня оттолкнула. Пошел провожать Гелену, видимо, пошел, помню, что брел по снегу на озере Сайсары, но все было как во сне. Там я опять хотел поцеловать Гелену. Видимо, она меня сильно оскорбила, я и пырнул ножом... Как вернулся домой и когда, не помню... Утром меня арестовали милиционеры».

Эленев и сам вдруг засомневался: «Действительно, все очень примитивно... напился, зарезал... таких случаев масса... Но вот как Давыдов, выпивший литр водки, добрался с улицы Чехова до озера Сайсары? В лучшем случае он мог доплестись к остановке автобуса».

Эленев с нетерпением углубился в чтение протокола обыска квартиры Давыдова: «В квартире, где проживал подозреваемый, найдено три ножа. Два из них кухонные, а один охотничий. Длина клинка 12 см. Ширина по основанию — 2 см. Обух — 0,2 см. Якутский нож, им можно было воспользоваться при убийстве Александровой. Нож отдан в судмедэкспертизу. При обыске найдены кирзовые сапоги 41 размера, с протертыми голенищами и стоптанными каблуками. На сапогах обнаружены рыжеватые темные пятна, напоминающие капли крови...» Захар откинулся на стуле и недоуменно покачал головой. С кровью на сапогах неясно. Как мог убийца выйти в них по глубокому снегу с озера и свежая кровь не стерлась об него? Та-ак... А вот объяснение судмедэкспертизы: «На ноже не обнаружены кровяные тельца... Засохшая кровь на сапогах — В альфа III — совпадает с группой крови убитой Александровой...» Да-а, факт этот весомый в подозрении... Но что он, сапоги нес до дома в руках, или ждал, когда кровь на них засохнет? Неясно... А вот протокол с места происшествия: «Труп лежит на спине, руки чуть согнуты в локтях и распластаны. Ноги вытянуты. На трупе надеты: черное кожаное меховое пальто, все пуговицы целы, но расстегнуты. Под пальто коричневый трикотажный костюм, на котором первая и вторая пуговицы расстегнуты. На левой стороне, на один сантиметр выше третьей пуговицы, овальный дефект с рваными краями, размером 2x1 см.»

Эленев перевернул следующий лист. Там были снимки тела с разных точек. Портретное фото еще живой... Рука следователя вздрогнула на этой фотографии. На ней была очень знакомая девушка. До боли знакомое лицо с грустными и широко поставленными глазами, спокойное и добродушное... «Александрова... Александрова... где я ее видел? Так, так... Но ведь фамилия Капитолины... тоже была Александрова! Ведь Капа — Александрова! И очень похожа на убитую...»

Это было, кажется, недавно, а прошло несколько лет... Захар только что закончил учебу и всего год отработал следователем. В первый же свой отпуск решил посмотреть на Черное море, а тут и горящая путевка подвернулась. Что еще надо холостяку, пока не обременен семьей — путешествуй. Хваленое море на него не произвело особых впечатлений, уже жалел через несколько дней, что не потратил отпуск на осеннюю охоту, скучал по Якутии... Купался до одури и валялся на горячем песке. Однажды, нанырявшись за крабами, он отогревался на солнышке и вдруг услышал рядом голос: «Надо же, как тот парень похож на якута!» Он открыл глаза и увидел выходящих из воды двух милых девушек. Они встряхивали рассыпанными по плечам густыми волосами, были в элегантных купальниках и удивленно пялились на него черными, родными, раскосыми глазами.

— А вы что, якутки что ли?

Услышав якутский язык, девушки обрадовались и присели рядом. Познакомились. Одна из них полненькая и низенькая ростом — Мила. Приехала отдыхать из Сунтарского района, там она работала учительницей. А вторая... изящная и красивая, похожая на японок с календарей... Представилась Капитолиной. Капа... Она сказала, что работает в ресторане, и в свою очередь спросила:

— А кем ты работаешь? Ты из Якутска?

— В органах, — ляпнул от неожиданности Эленев.

— Не в КГБ ли! Может, за нами тут присматриваете, — рассмеялась Мила и кокетливо погрозила ему пальчиком.

— Нет... А ты что, шеф парагвайской разведки? — улыбнулся ей в ответ.

— A-а... значит, в обычной милиции, — Мила встала и картинно продекламировала, будто со сцены: «Моя милиция — меня бережет». Даже на курорте...

— Милка, не паясничай, — перебила ее Капа, — не обижайся на нее, Милка ужасная язва...

Захар особо не заинтересовался подругами, но когда они пригласили вечером на концерт, пришлось согласиться. Все же землячки, да и поговорить было охота на родном языке.