Сероватые брюки и такая же футболка. Босые ноги. И пальцы на ногах шевелятся. Я смело коснулся пола и попытался выпрямиться.

На удивление получилось. И опять без боли.

– Ого, – воскликнул я удивленно. – Интересно.

И снова эти вибрации от трения, поскрипывания. Я вновь поморщился и тут же нарисовался Кирилл:

– Говорю тебе, что все пройдет. День-другой, приспособится тело и все будет нормально.

– А может, ты мне просто скажешь, что вы со мной сделали?

– Ну, – Кирилл и полковник переглянулись. – Я ведь тебе уже говорил, что у тебя новое тело. Голова, правда, старая, хотя я ее тоже немного подлатал и… Да не хватайся ты за лицо, нормально все с ним! – воскликнул он, увидев, взлетевшие к щекам ладони, а потом и вовсе отдернул руки вниз. – Новое тело, хм… как бы попроще.

– Частично человеческое, – помог полковник.

– Да, именно, – подхватил Кирилл. – Частично.

– То есть? – настороженно спросил я, продолжая себя ощупывать, точно надеялся найти дырку между ребрами или наоборот что-то ненужное.

– То есть, наружная оболочка – полностью человеческая. Кожа, волосы – все натуральное, – техник говорил успокаивающе, но после его слов мне захотелось еще больше пояснений.

– Только наружная оболочка… хм… а внутри меня тогда что?

– Скажем, тебе лучше туда не заглядывать.

– Давай ты потом закончишь со своими пояснениями, Кирилл, а нам с Денисом надо о более важных вещах переговорить. Если он готов к этому. Умственно, я имею в виду.

– Готов, – ответили хором мы с Кириллом и Королев улыбнулся:

– Заметно. Ладно, идем. До кабинета ни слова.

И полковник повел меня длинными коридорами, которые были похожи на офисные. Пластик, сталь, стекло. Обилие людей, в основном без формы, но кое-кто, причем с погонами, быстро обгонял нас, скрываясь за ближайшим поворотом.

Но если общий вид мне еще чего-то напоминал, суета, да и все происходящее вокруг мне казалось совершенно незнакомым. Тем более люди в военной форме, которых я за всю жизнь видел так близко дважды. И то один раз – на параде на 9 Мая.

– А что происходит? – спросил я полковника, но тот лишь коротко бросил:

– До кабинета! – и заметно ускорился.

Я поспешил за ним, благо идти мог нормально. Но поскрипывания, едва слышные, скорее, различимые лишь благодаря вибрациям в теле, уже начинали раздражать. Притереться что-то там должно у меня внутри, как же.

К счастью, полковник оперативно довел меня до своего кабинета, огромного и пустого, с одним лишь маленьким столом близ стены, бодро прошагал к нему, сел и принялся колдовать над клавиатурой не хуже Кирилла.

– Садись, – попросил он, когда из-под отъехавшей панели фальшпола появился жестко закрепленный стул.

После секундного оцепенения я выполнил просьбу, ощутив пятой точкой какую-то избыточную твердость армейской мебели.

– Поскольку ты ничего не помнишь, как говорит Кирилл и подтверждают его компьютеры, задавать вопросы тебе смысла нет, – начал полковник. – Но я хочу расспросить тебя о твоем текущем состоянии. То, что несколько недель мы ждали и готовились к твоему пробуждению должно подсказать тебе об исключительной важности сведений, которые есть вот здесь, – он указал на мою голову. – И то, что она пострадала, меня сильно печалит. Даже не просто печалит – заставляет злиться так, как никогда прежде.

– Вероятно, вас очень трудно рассердить, – медленно произнес я, чтобы показать хоть какую-то реакцию на речь полковника. Его тирада меня скорее смущала, чем давала полезную информацию, но стоило послушать, что он скажет дальше.

– Очень, – со вздохом ответил полковник. – Мы были знакомы не так много, как абсолютное большинство сотрудников отдела военных разработок. Ты же понимаешь, где ты сейчас находишься?

– Немного имею представление, – я пожал плечами. – Кирилл говорил о том, что мы находимся на какой-то базе. Еще я не заметил здесь окон и, полагаю, что она находится под землей.

– Отлично, логику и наблюдательность не растерял, хотя бы. А что у тебя по ощущениям?

– По ощущениям… словно кости во мне все переломали и срастили неправильно, а теперь они попросту трутся друг о друга и жутко раздражают. Но Кирилл говорит…

– Кирилл говорит с технической точки зрения. Попроси Игнатьева пояснить тебе относительно всех изменений в твоем теле. Синтетики там не очень много, но то, что было у тебя до… до событий, сильно отличается от того, что есть сейчас. Разумеется, изнутри.

– Глупо спрашивать, почему так получилось?

– Потому что ты сильно пострадал при взрыве. Очень сильно – осколки, плюс придавило и прочие повреждения, – полковник замялся. – Я сам видел, что с тобой было, поэтому мне все еще неприятно вспоминать об этом. Но ты остался единственным доставшимся нам свидетелем.

– Почему доставшимся вам?

– Потому что были и другие структуры, которые стремились найти свидетелей. И довольно много. И даже до сих пор ищут, могу тебе сказать. Но ситуация такова, что на месте взрыва теперь работают не только наши службы, но еще и «сторонние наблюдатели».