Еще у меня чутье было на растения. Собирали мы травы по всей округе, иногда очень далеко заходя, специально выращиваемых растений было совсем немного. Так вот, даже зная, зачем и куда надо идти, не все травницы могли найти необходимое, несмотря на многолетний опыт в этом деле. А вот со мной такого никогда не происходило — я всегда приносила именно то, что нужно и попутно отыскивала много редкостей к тому же.

Сидеть на шее у приютивших меня травниц, я не могла. И занималась всеми этими делами подталкиваемая искренней благодарностью. Хотя конечно, обучение простым бытовым вещам нельзя было назвать моей помощью, это я скорее для себя делала. Не было больше слуг и служанок, что любое мое желание готовы были исполнить. И оказалось, что так живут большинство людей к тому же. Не то, что я этого не знала, но увидеть воочию это же совсем другое дело. Я так мало знала о настоящем мире, живя в своем собственном обласканная заботой, балуемая родными и близкими. Я ведь и не подозревала, как много на самом деле имела.

Ну и наконец, о самом интересном. Как же проходило мое лечение? Очень медленно. Тетушка меня не обманула ни в чем. И все оказалось совсем не таким, как мне представлялось. Следы на моем лице и руках, выводили вытяжкой из нескольких растений. Процесс довольно не быстрый, растения были весьма редки. Иногда, чтобы добыть для него ингредиенты, мне приходилось заходить очень далеко и даже с моей удачей не всегда удачно. То есть находила необходимое я всегда, но в таком мизерном количестве, что средства изготовленного едва хватало на одну, две процедуры. Другие травницы мне помогали отыскивать нужное, но попутно со своими делами.

Лечение проходило следующим образом. На мои шрамы накладывали мазь и собственно все. Просто, правда? Если бы… Излечивалась я медленно, не только из-за недостатка лекарства, но и по еще одной немаловажной причине. После того как лечебная мазь впитывалась, можно сказать, что она начинала разъедать затвердевшую, поврежденную ткань из которых и состояли следы Канарки под кожей, взамен выращиваю новую, здоровую. Могу сказать одно — это было больно. Очень, очень больно. Оставалось только терпеть, пока процесс не закончится и иногда это длилось несколько суток.

Никакие обезболивающие средства принимать было нельзя, как они подействуют вместе с лекарством, никто не знал и экспериментировать на мне не собирались. Мало того… во время проведения процедуры желательно было совсем не двигаться. Мышцы на лице слишком тонкие и чтобы они не застыли в гримасе, нужно было максимально расслаблять лицо. Сложно совместимый процесс, когда это же самое лицо будто разъедает кислотой. Шрамов на нем было много, накладываясь друг на друга, образовывая узлы и это тоже была проблема. В общем, терпеть слишком часто эту пытку было просто невозможно. За прошедшие два года, только мой лоб полностью очистился, нос обрел форму и скулы. А вот с тем что ниже была проблема. Нижняя часть лица все же подвижней всего остального и убирали мы шрамы с нее по чуть-чуть. Выглядело так, будто из грубо смятого куска глины, начали только лепить лицо, сверху вниз снимая лишнее.

И — да. Мое лицо, та его часть, что уже была здорова, стало совсем другим. Моя внешность, что была раньше, меня полностью устраивала, меня называли красивой даже, а вот та незнакомка, что теперь глядела на меня из зеркала… Я никак не могла определиться, как отношусь к ней. Я каждый раз удивлялась, увидев свое отражение, а потом долго рассматривала. Но вот нравится оно мне или нет — никак не могла решить.

— Люса, ты собралась?

— Да, тетушка. Жду только Мирку, — указала я на собранный уже короб с лямками, поверх которого лежал мой плащ и шляпа.

— А она тебя у колодца ждет и всем проходящим мимо жалуется, какая ты капуша.

— Почему у колодца? — растерялась я.

Еще два дня назад решив, что нужно идти в горы, мы назначили этим утром выйти пораньше. Но ни о каких встречах в определенном месте, мы не договаривались с моей напарницей. Да и зачем? Жили же в одном доме!

— Это же Мирка, — со смехом, закатила глаза тетушка. — Сама себе проблему не придумает, день зря проживет. Иди скорее, пока она своими жалобами воду в колодце не испортила. И будьте осторожнее. Не заходите слишком далеко, похоже погода портиться.

— Хорошо! Не волнуйтесь, — подхватила я свои вещи и выбежала на улицу.

Мирка действительно ждала меня у колодца, но слова мне не сказала, о своем долгом ожидании.

— Ты почему тут меня ждешь? — все же решила я спросить, чисто из любопытства.

— Ну, а где же еще? Ты же в любом случае мимо бы прошла, — как не в чем ни бывало заявила она. — Говорят, погода будет портиться, боюсь далеко мы не уйдем.

— Слышала, — кивнула я. — Главное до хижины добраться. Если дождь пойдет, переждем там, зато побольше Вируна наберем. Он после дождя самый лучший.

— Да знаю я, просто сказать не успела, — проворчала Мирка и ускорила шаги.

Иногда на нее находили вот такие вот взбрыки. Девушка она была не глупая и добрая. Мне казалось, что она просто немного ревнует меня к тетушке, поэтому и вредничает. По настоящему, ничего плохого она мне никогда не делала. Один раз даже на спине тащила до нашей деревеньки, когда я ногу подвернула. Это мнимое соперничество только в ее голове существовало, наверное внося разнообразие в ее повседневную жизнь.

Несмотря на то, что мы вышли немного позже намеченного, быстро набрали хороший темп и к вечеру были уже в хижине. Это строение так только называлось, на самом деле это была пещера в склоне горы, к которой пристроили деревянную часть, в основном из веранды состоящей. Неизвестно кто и когда это все построил, но сделано было все добротно, в пещере даже стены обтесали, пусть и грубовато, но главное, что там было сухо, так же имелась печка и был источник с чистой водой. На крыше веранды и под ней сушились травы. Наверх было удобно забираться по специальным лесенкам из чего я сделал вывод, что это строение все же возвели специально для травниц. Может какой-то благодарный больной, излеченный ими постарался. Для жилья он все же был слишком уж на отшибе.