Утёнок всегда считал, что всё идёт хорошо. У него не было причин думать иначе, но когда он взялся за дверную ручку, и запах смерти усилился, его желудок сжался.

Утёнок открыл дверь, полностью ожидая, что морозильник сломался, а тела, которые там хранились, гниют и вызывают неприятный запах. То, что он обнаружил, было тем, к чему он никогда не мог себя подготовить.

В жизни бывают моменты, когда кажется, что всё рушится, как пианино, вытаскиваемое из многоэтажки, слишком тяжёлое для тросов. Утёнок должен был видеть надпись на стене. Он должен был подготовиться к этому, чтобы этого не произошло.

Райан стоял там с зажигалкой и поджаривал обрубок в том месте, где на ринге была оторвана рука Машины-убийцы. Крошечное тельце лежало, как плюшевая игрушка, потерявшая половину набивки. Запах сожжённой плоти на мгновение пересилил вонь смерти, когда человеческий дым закрутился вокруг гротескного домика у бассейна.

Утёнок открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у него в горле. В дополнение к безумной сцене перед ним был ужасный декор.

— Ты больной ублюдок, — это всё, что мог сказать Утёнок, как будто что-то действительно могло быть хуже, чем накачивать младенцев наркотиками и заставлять их драться насмерть.

Комната была освещена мерцанием рождественской гирлянды, вплетённой в психотическую картину из гниющих детских туш, прикрепленных к стенам, как какое-то гнусное художественное движение. Трупы находились на разных стадиях разложения, свет соединял каждого маленького гнилого младенца с другим. Некоторым из старших в их маленькие тела были вставлены огни, заставляющие их светиться. У одного младенца, на тот момент неотличимого от человека, были две красные лампочки там, где должны были быть его глаза, что придавало ему жуткий малиновый предсмертный взгляд.

Райан стоял там с широко раскрытыми глазами, мёртвый младенец обмяк на руках. Гноящаяся рана, которую он пытался прижечь, залила пол запёкшейся кровью. Его поймали, и он понятия не имел, как справиться с последствиями, которые, как он ясно знал, будут на его пути.

После нескольких глубоких вдохов Утёнок успокоился, прежде чем сделать то, что подсказывали ему инстинкты: задушить Райана и добавить его в жуткую коллекцию, а затем поджечь чёртов домик у бассейна. Вместо этого Утёнок сказал:

— Мы можем это исправить, — его голос был ровным, затем стал более оживлённым. — Но сначала нам нужно разобраться с Ченсом. Он ушёл за грань. Он ввёл себе убойную дозу «ангельской пыли». Не микродоза для боёв, а настоящая.

Словно подчёркивая это заявление, снаружи раздался громкий шум, который застал Утёнка и Райана врасплох, заставив их обоих пригнуться. Утёнок вышел из пропахшей смертью лачуги и увидел, как Ченс врывается в дом. Дверь в домик у бассейна была выломана и неуклюже висела на погнутых петлях.

— Чёрт! Дерьмо начинается. Он, наверное, ищет меня.

— Если… — голос Райана в домике был тихим, спокойным.

Утёнок повернулся.

— Если что?

— Ты собираешься убить меня? Если да, пожалуйста… — Райан посмотрел на стены домика, на свою коллекцию, сияющую ярким светом. — Пожалуйста, оставь меня здесь, чтобы я и дальше мог заниматься своим искусством. С моими любимыми.

Лицо Утёнка исказила гримаса отвращения. Он закрыл глаза, покачал головой и вышел из строения.

16

В комнате пахло младенцами. Мягкий запах. Деликатный запах. И его Мэдисон хорошо знала. Она сразу же вспомнила о своём сыне, выживание в тот момент было вытеснено из её разума, по крайней мере, на исключительно личном уровне. В этот момент Мэдисон была уверена, что Хантер там. Она просто должна была найти его.

Шок прошёл, оставив её в мире боли. Её колени чувствовали себя так, будто кто-то вылил на них расплавленную сталь. Ожог был сильным, и они, казалось, сдавались, заставляя каждое движение вспыхивать волнами мучительного огня. Даже мысль о том, чтобы встать, заставила Мэдисон содрогнуться.

Ползая по полу, корчась от боли, она добралась к первой кроватке, стараясь как можно больше сидеть, чтобы снять нагрузку с коленей. Мэдисон слышала выражение «разум важнее материи», и ей нравилось в это верить, но как раз сейчас её разум подвергался испытанию, и она проигрывала битву.

Она могла представить себя стоящей, просто игнорируя боль и страх. Она думала, что это и есть выживание — стоять и игнорировать боль, стиснув зубы и преодолевая любые препятствия ради жизни, особенно когда в дело вмешивался Хантер, но это был не тот случай. Мужчина сломал ей ноги. Никто не мог ходить на сломанных ногах.