– Конечно-конечно!

Никаких шагов на лестнице он не слышал, никаких кряхтений лифта, вообще никаких шумов - это при распахнутой двери.

У порога стояли двое. Корректные, внимательные, понимающеглазые, дружелюбные. Блондин и брюнет. Профессионально осторожно пожали ему руку. Ну и ладо-ошки!

– Проходите-проходите!
– гостеприимно засуетился Мареев.

– Только извините, на кухне придется. Там табуретки. Или можно их в комнату перенести. Я сейчас чай...

– Не надо, не беспокойтесь, - сказал блондин.

– Да. Не стоит. Не беспокойтесь, - сказал брюнет.

Попробуй не беспокоиться! Они прошли в кухню, а Мареев, закрывая дверь на лестницу, шпионски выглянул. Никого!

– Вот!
– радушно сказал Мареев на кухне, пробуя не беспокоиться. Вот!

От блондина и брюнета исходило нечто. Сразу возникала острая нужда от всего отпереться и ни в чем не признаваться, если грешен. И такая же острая нужда полностью раскрыться и признаться во всем, во всем, если безгрешен. Какие за ним грехи? Разве что... Вот Ящик вчера пронес мимо вахты. Уникальный Ящик, но он сам его сделал. В порядке шефской помощи. Имеет право. То есть, конечно, не имеет, но не потому же они здесь!

Они молчали и смотрели. Поощряюще.

– У нас на работе, - начал Мареев неожиданно. И его повело. Про Тренажер, про отличных ребят, про перспективы разработок, про подшефных, вскользь про Ящик... Чего он им рассказывает?! Но остановиться не мог. Пусть сами спросят. Ведь должны спросить. А то если он: "Представляете, какой странный случай сегодня произошел!", то не очень натурально прозвучит. Вроде оправдывается. А в чем?

Они молчали и смотрели.

Тараканище-вахтер позвонил им по 34-03. На то он и тараканище! Не могли же они из-за какого-то пропуска!.. Да что там такого в пропуске!!! И Мареев подробно стал говорить на тему: как я провел день. Пусть сами спросят.

Как пришел на работу, вот только на вахте не пропустили. Сделал паузу. Пусть сами спросят. Не спросили.

Как он - к Кириллову... это его начальник. А того нет, но вот что забавно!... Сделал паузу. Не спросили. Ну и не надо!

Как потом... Впрочем, неважно. Короче, дальше - на медкомиссию. И там...

Так он расставлял по пути вешки-паузы. И не дождался, что хоть одну подберут. А Мареев оживленно и вроде бы непринужденно излагал. Он изложил обычный день обычного инженера с обычными заморочками, оставив в зоне умолчания всю бредятину. Пусть сами спросят. Они же знают... Что-то. Иначе почему им быть здесь?

Мареев добрался в монологе до телефонного звонка и иссяк. Что дальше рассказывать? "И вот, значит, вы позвонили и сразу пришли, а я вам говорю, что вот у нас на работе... А вы, значит, сидите у меня на кухне и слушаете".

– Вы ничего странного не замечали?
– вступил блондин.

– Что-то непривычное, неожиданное для вас?
– вступил брюнет.

– Нет!
– озлился Мареев. Они еще спрашивают! Не замечал бы - не спрашивали! Сидят, понимаешь, все знают и спрашивают! Что знают? Не знаю! Пусть и отвечают, а не спрашивают.

– Нет!
– повторил Мареев с напором. Ничего не замечал. Ничего странного. Странный вахтер, странная Люська, странный Кириллов, сбрендивший психиатр, ревущая Танька, Липа, в конце-концов! Мало вам?! Какой вопрос вас больше интересует?

Вопрос застал врасплох. Откуда не ждали.

– Телефон у вас исправный? Не бывает так, чтобы кто-то номером ошибся?

– Бывает!
– свирепея от бессилия, брякнул Мареев.
– Сначала ошиблись номером. Потом адресом. И вот вы здесь!
– он схамил в сердцах и тут же спохватился.

Но ни блондин, ни брюнет не отреагировали.

– А кроме нашего звонка, никаких?
– спросил блондин.

– Вчера, например?
– спросил брюнет.

– Нет!
– уперся Мареев.

"Командор вызывает Бэда! Командор вызывает Бэда!" Гридасовские штучки. Да, но потом: "Проездной!" в автобусе за спиной. Очень похоже. Чернокожий плащ, кирпичный затылок в столовке. И клятвенное уверение Гридасова, что он не звонил.

– Нет!

С какой стати?! "Ротики закрыли на замочки". Увязывать чепуху с чепухой - получится одна большая чепуха!

"Ключики спрятали в карманчики". Увяжешь и станешь идиотом. С манией преследования. Или еще с какой манией, памятуя все нынешние странности. Нет. У Мареева, конечно, богатое воображение, но не настолько, чтобы пасть его жертвой. А признать - значит, овеществить. Он только и делал со вчерашней ночи, что отмахивался: мистика, не бывает, бред!

Ах, для блондина и брюнета во всем этом есть какой-то смысл? Пусть. Пусть выстраивают. Такая у них работа. А у Мареева другая работа. И он не собирается подтверждать очевидную нелепицу, даже если она и происходит.