Шрифт:
— Я соскучился по тебе, — сказал он. — Ты даже не представляешь, как я соскучился.
Ему никак не хотелось отпускать Риту, но она ужо обеспокоенно поглядывала на часы.
— Я не могу, Митя, мне тоже не хочется уходить, но я не могу, — сказала она. — Не знаю, может быть, я суеверна, но в такие минуты, когда мне хорошо, а Сережка один, мне всегда кажется, что с ним может что-то случиться… Я пойду.
— Хорошо, я провожу тебя, — сказал Решетников. — Послушай, а ты не знаешь, почему Валя говорила, что я очень вовремя приехал? Мне показалось, что ее что-то тревожит. Ты ничего не слышала?
— Нет, — сказала Рита. — Без тебя я редко бывала у вас в лаборатории. И потом… Меня ваши все-таки считают чужой… И еще, мне кажется, они все немножко ревнуют меня к тебе…
— Ну вот еще глупости! — засмеялся Решетников.
Рита уже вышла в переднюю, а он еще задержался в своей комнате — забыл, куда сунул ключи. Они лежали на письменном столе, и только тут Решетников заметил два письма со штемпелями недельной давности. Одно было от аспиранта из Новосибирска, который проходил стажировку в их лаборатории, другое…
Он сразу узнал этот почерк, хотя в обратном адресе стояла незнакомая фамилия — Бычко. Таня Левандовская стала Таней Бычко — занятно! Он давно уже слышал, что Таня вышла замуж, но не знал, что она сменила фамилию. Да и не к чему было ему интересоваться фамилией ее мужа. Встречал же он Таню в последние годы только мельком, случайно.
Решетников торопливо разорвал конверт.
«Здравствуй, Митя! — писала она. — Что-то, сударь, вы всё путешествуете, до вас не добраться, не дозвониться… Потому и решила обратиться к вам с помощью почты.
Правда, Митя, ты мне нужен. Если тебе нетрудно, зайди ко мне в издательство. Я теперь работаю там. Привет.
Таня».Слово «издательство» было подчеркнуто двумя чертами — она всегда действовала вот так откровенно, напрямую: не вздумай, мол, заходить домой.
Что же у нее приключилось?
Он прочел еще раз: «Что-то, сударь, вы всё путешествуете…» Прежняя Таня стояла за этой строчкой…
И надо же, чтобы именно сегодня, сейчас, попало к нему это письмо, как будто сердцем угадала Таня, что с ним происходит. Словно пыталась в этот вечер, когда было ему так легко и радостно, растревожить его душу напоминанием о себе…
— Митя, ну где же ты? — звала Рита. — Ты идешь?
— Иду, иду, — сказал Решетников.
ГЛАВА 2
Проснулся Решетников от телефонного звонка.
«Вот и начинается ленинградская жизнь», — сказал он себе, покосившись на часы.
Звонила Валя Минько. Как это набралась она решимости позвонить ему так рано — удивительно.
Решетников обрадовался, услышав в трубке ее тихий и всегда словно извиняющийся голос. После вчерашней встречи в аэропорту, после того как Валя видела его и Риту вместе, видела, что Рита пришла его встречать, Решетников испытывал такое ощущение, как будто владели они теперь с Валей одной тайной. И в то же время чувствовал он свою вину оттого, что так поспешно распрощался вчера с Валей, не успели даже поговорить…
— Митя, ты прости, я тебя разбудила, наверно. Я тебе вчера не хотела портить настроение, не стала говорить… А сегодня вот уже не выдержала. Митя, ты придешь сегодня в институт? Приходи обязательно. А то у нас тут такое надвигается, такое надвигается!
— Что же это у вас надвигается? — с ласковой снисходительностью шутливо спросил Решетников. Он знал Валину способность ко всему относиться с преувеличенной серьезностью.
— С Андрюшкой, с Новожиловым, неприятности. Я боюсь, Митя, за него.
Опять Новожилов! Что же еще стряслось с ним? Незадолго до отъезда Решетникова на Дальний Восток Андрей разводился с женой. Жена оставила его, сказала, что не хочет подлаживаться под его характер, не хочет вечерами сидеть одна, ждать, пока он соблаговолит вернуться из института, расстаться со своей лабораторией. Если кому это нравится, пусть нянчится с ним, а ей надоело.
— Митя, Андрея могут не утвердить на совете, выгнать из института!
— Ну, уж так сразу и выгнать… — все тем же тоном отозвался Решетников.
— Нет, ты не смейся, правда. Он совсем голову потерял. Он против Алексея Павловича хочет выступить. И вообще… Мы тебе не писали, чтобы не расстраивать, ждали, когда ты приедешь…
— Вот видишь, нельзя вас, оказывается, оставлять без присмотра.
— Ты все шутишь, — укоризненно сказала Валя, и даже слезы зазвучали в ее голосе. — А Андрею сейчас не до шуток.
— Ладно, Валюша, не сердись, — сказал Решетников. — Просто у меня хорошее настроение. Я приду.
Он попрощался с Валей и положил трубку.