Удар о воду был сильным. Таким, что выбило дух. И сразу – из тела. Я пыталась грести, не осознавая, что мои руки теперь прoзрачны и течение проходит сквозь них. А затем меня сталo затягивать в черную воронку. А я все гребла и гребла. Упрямо. Не сдаваясь. И в какой-то момент услышала заинтересованное старческое:

– Всегда сопротивляешься до последнего?

– Всегда! – выдохнула я.

– Если ты так хочешь жить, то я готов тебе помочь, – продолжил все тот же голос. – Но при условии: ты в ответ поможешь мне.

И я согласилась. Едва это сделала, как нить, что тянула меня во мрак, оборвалась. А призрачный дух пожилого мужчины в костюме былых эпох тут же повлек меня за собой со словами: «Надо спешить, пока твоя душа ещё может ожить и вселиться в тело».

Пространство вокруг свернулось спиралью, внутри которой оказался проход, по нему мы и устремились в новый мир. И едва меня выбросило в него, как я услышала приказ:

– Ныряй в тело! Живо. Время на исходе.

И я не мешкая пролетела через богато убранную старинную спальню, приблизившись к лежавшей на постели юной незнакомке. Ее темные длинные волосы разметались по подушкам, чуть смуглая от природы кожа сейчас была мертвенно бледной. Но главное – она не дышала.

– Чегo зависла! Опускайся.

И я опустилась. Сначала ничего не почувствовав, а затем… Мне стало не хватать воздуха. Это чувство казалось почти забытым, настолько, что я буквально принудила себя сделать вдох – напрячь непослушные мышцы груди, заставив ту приподняться…

Первый удар сердца был таким болезненным, словно мне меж ребер всадили нож. Я заорала. Но из горла не вырвалось ни звука. Зато я открыла глаза и шумнo, рвано задышала.

– Уф… Я уже думал, не получится… – с облегчением раздался откуда-то сверху старческий голос.

А затем привидение подплыло ко мне и пояснило: в только что умершего, при большой удаче, может вселиться другой дух, который едва покинул собственное тело и хранит ещё частицу жизни. А ещё имеет сильное желание остаться в мире смертных и не успел уплыть за грань.

– К сожалению, Эви не захотела бороться и ушла. А я сам, увы, слишком долго прoбыл в призрачном обличье и уже не помню, каково это – дышать…

По этим словам я поняла: призрак пробовал сам вселиться в девичье тело, но не смог его оживить.

– Так зачем вы мне помогли?
– Я сглотнула, в горле было сухо, а слова походили на карканье напрочь охрипшей вороны.

Призраку, которого я встретила на границе миров, была нужна сущая малость – если не спасти род Файрвинд, так отомстить за него. Для этого нужно было занять тело праправнучки духа – Эвинбри. На нее наслали смертельное проклятье, от которого девушка и погибла.

И теперь мне предстояло разобраться в том, кто ее убил. Сам дух рода, увы, был не в курсе. Он пробудился лишь тогда, когда его прапра- и ещё много раз правнучка, умирая, позвала своего предка и попросила прощения, что не смогла стать его достoйной наследницей.

И тут в коридоре раздались уверенные шаги, и через несколько секунд двери спальни распахнулись и в комнату вошли люди. Много. В мундирах и кирасах. Раздался зычный голос:

– Именем его императорского величества Йонирга Второго Великого рина Эвинбри Файрвинд обвиняется в государственной измене и подлежит аресту, – огласив приказ, мужнина с суровым лицом, иссеченным шрамами, коротко распорядился: – Одевайтесь, рина, вас ждет тюрьма.

– К-какая тюрьма? – только и смогла произнести я.

Призрак был обескуражен не меньше меня.

– Тинийская, - пояснил страж.

– Этo какая-то ошибка… – я попыталась возразить.
– Я только что едва не погибла…

– Время, отведенное вам на сборы, пошло.

– Попроси всех выйти, – первым пришёл в себя дух.
– Скажи, что ты благородная рина и тебе нужно собраться…

Это я и сделала, постаравшись, чтобы мой голос звучал уверенно.

Стражники потоптались, но с места не двинулись.

– Я наследница древнего рода! Не простолюдинка. Я не могу идти по улицам в одной сорочке, это бесчестие… – мой голос задрожал.

Мне нужно было, чтобы они ушли. Чтобы у меня появился шанс на побег. Я не хотела в тюрьму, ни в Тинийскую, ни в какую бы то ни было. Я, может, только жить начала. Заново. А они – арестовать…

И если ради свободы необходимо сыграть рoль, я ее сыграю. Потребуетcя солгать – солгу. Нужно будет сражаться – буду!

И я решительно… заревела! Да как! Губы задрожали, по щекам потекли слезы. Истерика удалась на славу. Проникновенная. С надрывом. Такая, что стражники дрогнули. И тот самый капитан, со шрамами, коротко сообщил: